— Садись, не маячь.

Она подвинула мне тарелку с горкой тушёного мяса и блюдо с лепёшками. Я подцепил вилкой кусок и попробовал.

Соус оказался плотным, с горчинкой по краю и какой-то неизвестной мне пряностью из коллекции Кракуса, которая била по нёбу обстоятельным жжением. Покойный князь, наверное, ворочался в собственном прахе от профессиональной зависти.

— Сиси. Помнишь свою первую яичницу? Ту, что была одновременно пережарена и недожарена. Так вот, от того кулинарного недоразумения до сегодняшнего ужина дистанция как от первого этажа до двадцать пятого. Это уровень шеф-повара королевского двора.

— Ты слишком добр, — прищурилась она. — Я записываю.

— Записывай, не стесняйся. Только яичницу из мемуаров вычеркни, пожалей репутацию.

— Ни за что. Без неё в моей биографии останется одна сплошная гениальность, а это скучно.

Минут пять мы молча работали ножами. Я подобрал соус последним кусочком лепёшки, отложил вилку и откинулся на спинку. На душе было неприлично хорошо…

Сиси воспользовалась паузой и поднялась со стула.

— Геральт. У меня для тебя сюрприз.

— И какой же? — я приподнял бровь.

— Взгляни вот сюда, — она картинно показала руками на стену.

Там висели шторы, ради которых Сиси требовала отрез плотной зелёной ткани. Висели они аккуратно, со складочками и подвязками, прямо на стене, на которой по проекту мастерской никаких окон отродясь не было. Сейчас полотнища были задёрнуты.

— Шторы я уже видел.

— Ты не видел, что у меня за ними.

Сиси потянула за шнурок, и зелёные половинки разъехались.

Я успел сделать ровно один глоток кордия, и этот глоток у меня предательски пошёл не в то горло.

С холста смотрел героический персонаж в позе, которой позавидовал бы любой памятник на столичной площади. Правая рука была воздета вверх и сжимала Проклятый меч Вечного Дозора в исполнении художника, не очень близко знакомого с понятием «прямая линия». Левая держала точильный камень такого размера, что им можно было оглушить циклопа без всякой заточки.

Из-под сапог героя поднималась пирамида черепов разной степени геометрической точности, причём верхний череп подозрительно напоминал орка с приплюснутой мордой.

И всё это я бы ещё стерпел.

Если бы не одно но.

У героического персонажа на лбу было третье око.

Око располагалось чуть выше переносицы, было заметно крупнее двух нижних и нарисовано с такой въедливой обстоятельностью, что зрачок поворачивался следом за наблюдателем. В углу холста размашистой рукой было выведено: «Геральт Великий всё видит».

В правом нижнем углу скромно стояла подпись: «Дундук».