Так что даже из Тулы в Каширу мой кортеж тащился два долгих дня. Можно было бы и поспешить, но тут играло роль время суток — входить глубокой ночью в спящий город со всей свитой я не хотел.

В Москве для меня начнутся полноценные, тяжелые рабочие будни. Знаю точно: с пухлыми папками докладов туда прибудет канцлер Российской империи Андрей Иванович Остерман. Туда же должен явиться и Иван Посошков, которому предстоит отчитаться за так называемые «императорские проекты». Они не подвластны канцлеру и курируются лично мной. Но поскольку меня не было на месте — я должен был находиться на войне и хотя бы немного «поторговать лицом» в местах русской боевой славы, — эти важнейшие проекты без высочайшего надзора наверняка застопорились.

Я прекрасно осознавал, что в Москве мне предстоит задержаться не на один день, а то и на пару недель. Исконное московское боярство и дворянство и так чувствует себя уязвленным и обделенным. Столичная жизнь ушла на Неву, и древние роды затаили обиду, осознав, что их отодвинули даже не на второй план, а едва ли не смешали с подлым сословием. Эту глухую, ядовитую эмоцию нужно хотя бы немного придавить своей царственной милостью и личным вниманием.

А еще Москва — это насквозь купеческий город. Тяжелый, с бородатыми традициями, перекочевавшими в местное торговое сословие еще из прошлого, допетровского века. Далеко не каждый купец готов жить и вести дела на европейский лад, с размахом, как это делают, например, Демидовы — таких единицы. Для большинства же Москва остается незыблемым оплотом старых, замшелых порядков, а где-то в глубине своих высоких заборов — так и вовсе глухим рассадником старообрядчества.

Именно поэтому, варясь в собственном соку внутри своей огромной страны, мы так и не вышли по-настоящему на международную торговлю. Мы почти не ведем самостоятельную морскую торговлю с теми же англичанами, голландцами да и всеми остальными. И отнюдь не потому, что причиной тому сложная политическая обстановка или что Россию туда «не пускают». Нет. Просто если бы у нас был крепкий флот и свои предприимчивые, хваткие русские купцы, готовые рисковать и везти товар в Европу, то всё бы давно получилось.

Вот об этом я и собираюсь с ними серьезно поговорить. Государство готово поддерживать и даже щедро субсидировать такие начинания, чтобы мы тихим сапом, шаг за шагом, но начинали вести коммерцию с европейцами на их территории. Пусть поначалу не на равных, пусть с неизбежными уступками, но мы обязаны сломать текущий порядок. Нельзя мириться с тем, что вся наша внешняя торговля, по сути, контролируется и регулируется не Россией, а теми иностранцами, кто соизволил приплыть к нашим берегам за товаром.