быть вам полезен, отец мой? — любезно осведомился Винсент. — Ничем вы мне не можете быть полезны! А вот я вам — могу. Я окажу вам помощь в этом деле, если только вы будете меня слушаться. — О каком деле вы говорите, досточтимый отец? — Да ведь она католичка, а вы-то протестант. Но я выхлопочу для вас специальное разрешение у епископа. Готовьтесь, через день-два будет венчание! Винсент шагнул к окну, чтобы видеть священника получше. — Боюсь, что я вас не понимаю, отец мой, — сказал он. — О, вы все прекрасно понимаете. Не притворяйтесь, это бесполезно. Стин Де Гроот беременна! Честь семейства должна быть спасена. — Ну и чертовка! — Вы можете называть ее как угодно, хотя бы и чертовкой. Тут и впрямь без черта не обошлось. — А вы уверены, что это так, отец мой? Вы не заблуждаетесь? — Я никогда не обвиняю людей, если не имею неоспоримых доказательств. — И сама Стин… Неужели она сказала вам… что это я? — Нет. Назвать имя мужчины она отказывается. — Тогда почему же вы приписываете эту заслугу именно мне? — Вас неоднократно видели вместе. Разве она не ходила в вашу мастерскую? — Ходила. — Разве вы не гуляли с ней по воскресеньям? — Да, гулял. — Какие же еще нужны доказательства? Винсент минуту молчал. Потом он сказал спокойно: — Я очень огорчен всем этим, отец мой, в особенности потому, что беда постигла моего друга Стин. Но должен уверить вас, что мои отношения с нею были совершенно чистыми. — Неужели вы думаете, что я вам поверю? — Нет, не думаю, — ответил Винсент. Вечером, когда Стин возвращалась с поля, он ждал ее у порога хижины. Все семейство село ужинать, а Стин, не заходя в хижину, опустилась на землю рядом с Винсентом. — Скоро вы сможете рисовать еще кое-кого, — сказала она. — Так это правда, Стин? — Конечно. Хотите пощупать? Она взяла его руку и положила к себе на живот. Винсент почувствовал, как сильно он округлился. — Отец Паувелс сегодня сказал мне, что этот ребенок от меня. Стин засмеялась. — Хотела бы я, чтобы он был от вас. Но вы-то никогда этого не хотели, правда? Винсент поглядел на Стин, на ее грубоватые, неправильные черты лица, толстый нос, толстые губы, на ее смуглое, пропитанное потом тело. Она тоже взглянула на него и улыбнулась. — Сказать по чести, Стин, я бы не отказался. — Значит, отец Паувелс говорит, что это вы. Вот, забава-то! — Что ж тут забавного? — Если я вам скажу, от кого у меня ребенок, вы меня не выдадите? — Даю слово. — От сторожа его церкви! Винсент даже присвистнул. — Ваши родные знают? — Конечно, нет. Я им никогда и не скажу.