капитализма, а не против королей. — Золя! Какой ты счастливец, Тео, — ты знаешь Золя. — Меня познакомил с ним Поль Сезанн. Каждую неделю мы все встречаемся в кафе «Батиньоль». В следующий раз мы пойдем туда вместе. За площадью Шатодэн улица Монмартр имела уже иной, не столь торгашеский характер — она стала более величественной. Магазины были роскошнее, кафе шикарнее, люди лучше одеты, дома красивее. Вдоль тротуара тянулись концертные залы, рестораны и отели, по мостовой вместо грузовых фургонов катили экипажи. Братья шли крупным, спорым шагом. Холодный свет зимнего солнца бодрил, мягкий ветерок шептал о чарах богатой столичной жизни. — Раз ты не можешь работать дома, то не пойти ли тебе в студию Кормона? — сказал Тео Винсенту. — А кто этот Кормон? — Понимаешь, Кормон такой же академик, как и большинство наших учителей, но если ты не захочешь выслушивать его критические замечания, то он оставит тебя в покое. — А это дорого стоит? Тео похлопал Винсента тростью по бедру. — Разве ты забыл, что я получил повышение? Скоро я буду одним из тех плутократов, которых Золя собирается уничтожить в своей грядущей революции. Наконец улица Монмартр влилась в великолепный широкий бульвар Монмартр с его огромными универмагами и пассажами. Этот бульвар, через несколько кварталов называвшийся уже Итальянским, вел к площади Оперы и был одной из главнейших артерий города. Хотя в этот ранний час здесь было малолюдно, приказчики в магазинах уже готовились встретить посетителей. Галерея, порученная Тео, помещалась в доме 19, всего в одном квартале от улицы Монмартр. Винсент и Тео пересекли широкий бульвар, остановились у газового фонаря, чтобы пропустить проезжавший экипаж, и направились к галерее. Превосходно вышколенные приказчики почтительно кланялись Тео, когда он шел по салону. Винсент мгновенно припомнил, что в свою бытность приказчиком он так же почтительно кланялся Терстеху и Обаху. В самом воздухе здесь он чувствовал ту изысканность и утонченность, от которой он, как ему казалось, уже давным-давно отвык. По стенам были развешаны полотна Бугро, Эннёра и Делароша. Лестница в глубине салона вела на узкие антресоли. — Картины, которые ты хочешь посмотреть, на антресолях, — сказал Тео. — Когда наглядишься, спустись сюда и скажи свое мнение. — Что же ты так загадочно улыбаешься, Тео? Тео усмехнулся еще откровеннее. — A toute à l’ heure [23] , — бросил он, не ответив на вопрос, и скрылся за дверью своего кабинета. 2 «Неужели я в сумасшедшем доме?» Винсент растерянно подошел к креслу,