утверждал, что член коммуны имеет право тратить свои деньги, если они у него есть. — Нет, это разрушит нашу коммуну! — возражал Винсент. — Мы должны делить все поровну! Лотрек любопытствовал, можно ли будет жить в колонии с женщинами. Гоген твердил, что необходимо обязать всех членов коммуны писать хотя бы по две картины в месяц. — Тогда я не пойду в колонию! — кричал Сёра. — Я пишу одну большую картину в год! — А как быть с материалами? — спрашивал папаша Танги. — Давать ли мне одинаковое количество красок и холста на неделю каждому художнику? — Что вы, что вы, конечно, нет! — воскликнул Винсент. — Все мы будем брать столько материалов, сколько потребуется, не меньше и не больше. Точно так, как хлеб, как пищу. — Да, а куда мы станем девать денежные излишки? Потом, когда начнем продавать картины? Кто будет получать прибыль? — Никто не будет получать прибыли, — отрезал Винсент. — Как только у нас скопится немного денег, мы снимем второй дом в Бретани. А потом еще один — в Провансе. И скоро у нас появятся дома по всей стране, мы станем переезжать с одного места на другое. — Ну, а как относительно дорожных расходов? Мы будем ездить за счет прибылей? — И много ли мы сможем ездить? Кто будет решать это? — А вдруг на лучший сезон в один дом съедется слишком много художников? Кому тогда убираться оттуда и ехать на север, скажите мне? — Тео, Тео, ты — управляющий. Разъясни нам все по порядку. Все ли могут вступить в коммуну? Или же число членов будет ограничено? Должны ли мы писать по какой-нибудь единой системе? Будут ли у нас в доме натурщики? Разошлись художники только на рассвете. Жильцы нижнего этажа выбились из сил, стуча метлой в потолок. Тео лег спать около четырех, но Винсент, папаша Танги и несколько наиболее горячих энтузиастов обступили постель Тео и убеждали его заявить Гупилю об уходе с первого числа следующего месяца. Возбуждение росло с каждой неделей. Парижские художники разделились на два лагеря. Те, кто уже завоевал себе положение, называли братьев Ван Гогов помешанными. У всех остальных только и разговоров было что о новом эксперименте. Винсент хлопотал дни и ночи, не зная усталости. Надо было сделать тысячу разных дел, решить, где раздобыть денег, где поместить галерею, каким образом устанавливать цены на картины, кого принимать в колонию, кого назначить управляющим дома в деревне и какие ему дать права. В эту бурную деятельность, почти против его воли, был втянут и Тео. Каждый вечер квартира на улице Лепик была полна народу. Газетные репортеры