Только уставился на стойку с ножами, как за спиной раздался хруст. Шаги. Медленные такие, тяжелые, без суеты. Так ходит тот, кто уверен, что жертва из мешка никуда не дезертирует.
– Долго ты круги нарезал, – раздался голос от двери. Хриплый, женский, с каким-то жестким наглым акцентом. – Думала, у тебя мозгов побольше и ты сразу к воротам дернешь. А ты сам в тупик залез.
Я развернулся, выставив чугунину перед собой. В дверном проеме стояла коренастая баба в потертой коже. Рыжая короткая стрижка в разные стороны, на широком поясе болтаются два топора, а рожа такая, будто она всю жизнь питалась исключительно лимонами без сахара. Плечи шире моих в два раза, челюсть квадратная, как кирпич.
– Сам ты тупик, – огрызнулся я, поудобнее перехватывая рукоять. – Я занял позицию на оружейном складе. Тактически.
Рыжая посмотрела на мою руку, потом на сковородку, потом мне в глаза.
– Ты притащил в арсенал посуду для жарки яиц. И называешь это тактикой?
– Это чугун ручной работы, – буркнул я. – Тяжелый тупой предмет. В умелых руках работает отлично.
Баба вздохнула, отцепила один топор и швырнула на пол. Сама уселась на какой-то ящик со стрелами, скрестив руки на груди.
– Брунхильда я, – представилась она. – Местный следователь при лорде Вальгарде. Вопросов к тебе два. Первый: нахрена ты траванул шефа? Второй: почему ты уродился таким дебилом?
Я опустил руку со сковородой, пальцы уже затекли. Да и убивать меня эта баба прямо сейчас вроде не собиралась, что уже радовало.
– Никого я не травил, – выдохнул я. – И вообще, я не зельевар. То есть тело его, а внутри я. Очнулся час назад в каморке, на полу кружка с вонючей жижей. Я пить не стал, брезгливый. Тут прибежал чешуйчатый конвой и начал шить мне покушение. Я только хлеб со стола спер и вот, сковородку.
Брунхильда молча вытащила из кармана блокнот и огрызок карандаша. Осмотрела меня как гнилую доску.
– Повтори еще раз, только без каши во рту. Ты не зельевар? Не тот хмырь, который три года варил лорду энергетики?
– Понятия не имею, что он там варил, – сознался я. – Я тут первый день. И судя по состоянию здоровья, прежний жилец плотно сидел на химии и дешевом пойле.
Она что-то чиркнула в бумажке, подняла голову. Глаза у нее оказались желтыми, с узкими вертикальными зрачками — в точности как у того мелкого ящера из каморки. Из-за полумрака я сначала не разглядел, а тут присмотрелся — баба-то не совсем человек. Гном? Полудракон? Хрен разберешь местную генетику.
– Ладно, допустим, верю, – Брунхильда захлопнула книжку. – Не потому, что ты честный, а потому, что старый алхимик никогда бы не назвал себя идиотом. Там гордости было выше крыши.