убоялися. Добры люди из той слободы давно ужо убегли. Мужуки которые остались те спилися али друг дружку порешили. А потому было в той слободе баб много. И бабы те ну до того злющие да безстыжие, что оторви да выбрось прямо. А без мужуков и совсем лютые стали. И вот повадились те бабы из своей слободы в столицу ходити. Баб городских баламутить. Покуда мужик в приказе служит али ратное дело изучат, городские бабы сидят на лавке да семечки лузгают. А тем, из слободы, завидно, что им семечек не дают и мужуков и детишков у них нету. И до того иззавидовалися, что аж злобою лютою загорелися. И вот оне, змеюги подколодные, и давай баб столичных обхаживать. Зведут сперва разговор душевный бабский, то да се, а потом исподволь и давай на мужуков наговаривать. Вот де, ты тута трудишься на хозяйстве да семечки лузгаешь. А мужики все изменьщики. В приказе своем в энто время девок небось шшупают. А семечки, что самые лучшие да вкусные — себе забрали. А ты тута ему дом бережешь негодному. Это, говорят, де кухонное рабство. А детев бабе и вовсе не нать потому как мармелад который детям дают можно самой скушать и тогда сладкая жизнь прийдет. И говорят, де баба мужика главнее. Потому как умнее она и к гламуру разному способнее. А мужуков надо усех изничтожить потому как козлы оне и от них агрессия заводится в организме. А без мужуков и с мармеладом жисть аще слаще. А любиться и с бабой можно. Тока хер из полена выстругать какой хошь по размеру, хоть саженный, да к другой бабе веревкой примотать. И никакой мужик не нать тады. А бабы, как известно — дуры. Верят этим оторвам поганым да на мужуков своих злобу копят. А супостаты иностранные, которые шпыены были засланные да под видом купцов иноземных разнюхивали что да как, те быстрехонько мешок денег в слободу привезли, да притон тама построили. Да анструктора по бл@#ству и разврату всякому из Хранции из самого городу Парижу и выписали. Быстрехонько вражины иноземные смекнули, что тот ратник, кого жона сковородой огрела, отечеству свому боле не защитник вовсе. Дык пущай их свои жоны убивають, неча на них лыцарей своих да кирасиров тратить. И вот наступило в том царстве время темное да смутное. Прийдет к примеру мужик домой со службы али с поля. Думает дух перевести, борща похлебати да жону родную приласкати. А дома на него баба злая да лютая с кочергой кидатся. Али аще хуже, ребеночков своих бабы удавливать затеяли. Грех то какой. Не хочум, говорят, детей растити. Хочум платья новые покупати, мармелад кушати да в слободу на бл@#ки