— Это опасно? — я тоже нахмурилась. — На нас сейчас нападут?
— Не обязательно, — Берта качнула головой. — Не всегда разрывы превращаются в разломы, из которых могут вылезти монстры. Где-то в одном случае из десяти. Мне братья рассказывали. Ну и где-то лишь в одном случае из дюжины разломы действительно крупные настолько, чтобы из них вылезло что-то действительно большое и опасное.
Ага… Ну, это радует. Правда?
— А воздух? — я не спешила расслабляться. — Он уже стал опасным или нет?
— Вот тут не знаю, — Берта покачала головой. — Но вроде как нет. Иначе б в городе уже давно никто не жил. Верно?
Хм, а ведь верно! Если разрывы тут обыденность, то воздух давно должен был стать отравленным повсеместно. И может даже… Не в воздухе дело? А в каких-нибудь магических электромагнитных колебаниях, действующих на психику в моменте?
Почему-то в любовном романе, который я читала (хоть и не сильно внимательно) об этом не было ни слова. А значит, вряд ли вообще проводились исследования. Верно?
То есть… Я могу попробовать провести их сама? Почему это действует только на женщин? И что именно? Может, не в воздухе дело? Может, и на мужчин тоже действует, просто заметно не сразу? А как радиация в малых дозах — поначалу всё нормально, но как накопится критическая масса, то всё — человек уже не жилец.
И главный вопрос дня!
Что мне делать с браслетом? Говорит Берте или нет, что он тоже вышел из строя? Догадается ли она сама его проверить? И как в принципе понять по его внешнему виду, что он нерабочий? Потому что я пока не вижу отличий…
Стараясь не привлекать особого внимания к тому, что делаю, сначала я просто потеребила вещицу, ощупав пальцами, но не найдя ни трещин, ни сколов. Затем положила руки на колени и скосила на них глаза, делая вид, что просто задумалась, а сама изучив браслет визуально, но снова не нашла, за что зацепиться взглядом. За эти дни, откровенно скучая, я изучила его уже досконально, и могла уверенно сказать, что он не потускнел и не покрылся подозрительным налетом, продолжая всё так же ярко сиять и раздражать.
Но был уже не рабочим, это я чувствовала очень хорошо.
Мир стал ярче. Мир стал громче. А по моим венам потекло что-то неуловимо теплое, сладкое и безумно приятное, словно только сейчас я ожила окончательно, а до этого присутствовала в этом мире лишь частично.
И вместе с этим в памяти зашевелилось что-то едва уловимое… Как будто отголоски воспоминаний. Что примечательно — не моих.
О, нет! Только не говорите, что в этом теле до сих пор сидит душа настоящей Эржены! Мне только раздвоения личности не хватало!