— Мозги тут ни при чем, — вздохнула Рысь. — Просто я пряталась от себя, а не от тебя. — Она сделала паузу. — А насчет следов… Ты имеешь в виду возможность наличия «крота»?

— Нет, — качнул головой Песец. — Вряд ли все так плохо. Но береженого, как ты понимаешь, бог бережет. Не случайно же послание пришло мне в обход всех силовых ведомств, с личным вассалом. На всякий случай, как я понимаю. На Дальнем Приюте ведь, похоже, не обошлось без предательства.

Они помолчали, погрузившись в пиво.

— Знаешь, Песец, — проговорила наконец Света, — спасибо, что забрал меня оттуда. И спасибо, что растормошил. Я думала, у меня уже никогда ничего не будет — ни секса, ни настоящего рискованного дела…

— Обращайся, если еще понадоблюсь, — проронил Родим.

Отодвинув очередную пустую стопку, с высокого стула возле стойки сполз массивный бородатый хичер в черной кожаной куртке и коричневых сапогах с острыми носами. На рукавах и лацканах у него позвякивали какие-то серебристые цепочки, всклокоченная шевелюра неопределенного цвета напоминала воронье гнездо. Описав по залу большую кривую дугу, хичер выбрел на столик, за которым сидели Песец с Рысью, и оба инстинктивно поморщились: судя по всему, последний раз он принимал душ еще до Ипалайского конфликта.

Обнажив в кривой ухмылке гнилые зубы, бородач бесцеремонно ухватил Рысь за локоть:

— О, какая слатенькая! А ну, киска, пойдем-ка потанцуем!

Девушка вроде бы не сделала ни единого движения, но хичер вдруг ощутил, что сжимает воздух. Тогда он накрыл ладонью ее руку, лежавшую на столе, и агрессивно обратился к Пестрецову:

— Ты ведь не возражаешь, браток?

— Нет-нет, — с политкорректной улыбкой Родим сделал миролюбивый жест. — Пусть подруга развлечется.

Рысь чуть изменила позу, и бородач внезапно снова ощутил, что под его ладонью пусто.

Убедившись, что строптивая киска внимательно смотрит на него, переплетя пальцы обеих рук и положив на них подбородок, он попытался схватить ее за запястье. Пальцы его опять встретили пустоту. Он хотел поймать ее за другую руку — и снова неудача.

Пьяный хичер никак не мог понять, что происходит: странная телка вроде бы почти не двигалась, медленно, казалось, даже лениво чуть отстраняясь и отодвигая руки в стороны, однако он никак не мог даже прикоснуться к ней, промахиваясь, словно совершенно потерял ориентацию от выпитого.

Наконец Рыси надоела эта игра. Мелькнула в воздухе ее узкая кисть, и лапа хичера с размаху ударилась о ребро столешницы. Громила взревел от боли.

— Ах ты, сучка! — заорал он, пытаясь сунуть пострадавшую руку за пазуху и никак не попадая куда надо.