Пестрецов замолчал. Некоторое время в офисе Казимежа висела напряженная тишина, а затем он вновь заговорил:

— Так вышло, что из всей роты Горностаев выжили только мы трое. Мы знали, что идем на смерть. Но что значила наша смерть по сравнению с тем, что мы должны были совершить? И вот… все они — мертвы. А мы живы и…не смогли .

В офисе вновь установилась тишина, а затем Лось глухо произнес:

— Это нечестно. Я в этом не виноват.

Песец горько усмехнулся.

— Ты это кому говоришь — мне? Знаешь, сколько раз я сам валялся без сна, напряженно размышляя, что было бы, если бы я повел вас через третью вентиляционную шахту, или как все сложилось бы, если бы Клык не попер через лифты, а обошел их по внешним транспортным пневмотрубам… Только все зря. Никто из нас ничего себе не доказал…

Витковский пожевал губами. Спросил сумрачно:

— И что из этого?

Родим вздохнул.

— Да в общем-то ничего. Простоон дает нам еще один шанс. На то, чтобы перестать жить клятвопреступниками.

— Перестать жить?.. — горько усмехнулся Лось.

— Может, и так, — кивнул Песец. — Риск очень большой. Но сам понимаешь, если бы все было просто, это не был бытакой шанс. И я не собираюсь его упускать. А ты… как хочешь. — Он поднялся. — Мы вылетаем завтра, рейсовым, на Талгол. Был рад тебя повидать.

Он протянул руку, и Лось с некоторой заминкой ее пожал.

— А кофе у тебя действительно превосходный, — сказал Пестрецов. — Как в старые добрые времена.

Резко развернувшись, он вышел из офиса.

На улице едва поспевавшая за ним Рысь, все это время шагавшая молча, внезапно произнесла:

— Кажется, я, наконец, поняла.

— Что? — удивился Родим.

— Почемуон прислал послание именно тебе…

На следующее утро они стояли в терминале космопорта Войтылы, бездумно глядя через толстые панорамные окна на взлетно-посадочную полосу.

— О нем думаешь? — поинтересовалась Рысь, положив ладонь на руку Пестрецова.

Родим поморщился.

— Жаль, — произнес он. — Я на него очень рассчитывал. Но это действительно его личное дело.

— Вдвоем нам будет совсем трудно. Придется привлекать кого-нибудь со стороны.

— Ничего страшного, справимся. — Песец усмехнулся. — В первый раз, что ли? Подразделение Горностаев боеспособно, пока жив хоть один боец.

Объявили посадку. Они уже поднимались в погрузочную галерею, когда на другом конце терминала показалась мчащаяся со всех ног плотная рослая фигура. Рысь тронула Пестрецова за предплечье. Тот обернулся, посмотрел в зал.

Остановился.

Спустя минуту Казимеж, взлетевший вверх по эскалатору, тяжело дыша, притормозил рядом с ними и возмущенно замахал руками: