Книга Дева и невеста. Идеалы женственности в поздней Античности авторов Кейт Купер и Ирины Марголиной рассматривает изменения в представлениях о женственности в Римской империи в последние века ее существования. В центре внимания – переход от традиционного образа женщины как чистой и плодородной супруги к христианскому идеалу девственницы. Авторы исследуют причины этого сдвига и влияние новых идеалов на общество и религию. Главными персонажами книги выступают не отдельные исторические лица, а коллективные образы женщин и мужчин поздней Античности, отражающие культурные и нравственные изменения эпохи. Ситуация описывается через призму конфликта между языческой и христианской элитой за моральное превосходство. Этот конфликт запускает трансформацию представлений о семье, браке и сексуальности. Книга прослеживает историю идеалов женственности через разнообразные источники: античные романы, агиографические тексты, надгробные надписи и полемические сочинения.

В центре повествования – борьба за авторитет в обществе, выражающаяся в соперничестве двух образов женщины: верной супруги и девственницы, отказывающейся от брака и деторождения. Одновременно прослеживается влияние христианского учения на отношение к сексуальной этике и общественной добродетели. Основными проблемами, рассматриваемыми в книге, являются изменение роли женщины в обществе, пересмотр идеалов добродетели и напряжение между традиционными и новыми ценностями. В таких условиях мужчины и женщины оказываются перед необходимостью делать выбор между привычными устоями и новыми требованиями христианства, что отражается на социальной и религиозной практике позднеантичного общества. В конечном итоге книга концентрируется на культурной революции, вызванной распространением христианской модели девственности. Эта модель подрывала традиционные социальные структуры и ставила новые задачи перед индивидами и обществом. Авторы показывают, как художественные и агиографические тексты использовались для продвижения новых идеалов женственности и каким образом такие изменения отразились на более широком контексте поздней Античности.