УДК 930.85(3)
ББК 63.3(0)32-7
К92
Редактор серии М. Нестеренко Перевод с английского И. Марголиной
Кейт Купер
Дева и невеста: Идеалы женственности в поздней Античности / Кейт Купер. – М.: Новое литературное обозрение, 2026. – (Серия Studia Identitatis).
В последние века Римской империи господствующий идеал женской добродетели претерпел радикальную трансформацию: на смену чистой, но фертильной героине греческого и римского романа пришла христианская героиня-девственница. Как возник этот новый идеал и почему римское общество его усвоило, хотя он подрывал самые основы античного миропорядка? Как сами женщины отвечали на вызов их традиционной роли матрон и матриархов? Опираясь на античные романы, агиографические тексты, надгробные надписи и полемические сочинения эпохи, Кейт Купер выбирает необычный подход к этим вопросам: вместо того, чтобы сосредоточиться на самих христианах-новаторах, она реконструирует точку зрения образованного римлянина, наблюдавшего за переменами со стороны. В фокусе ее исследования – соперничество языческой и христианской элит за моральный авторитет, а также трансформация представлений о сексуальности, семье и нравственности, ставшая культурной революцией с далеко идущими последствиями для религии и политики. Кейт Купер – историк, профессор университета Ройял Холлоуэй в Лондоне.
В оформлении обложки использован фрагмент картины «Катание на лодке» Лоуренса Альма-Тадема. 1868. The Mesdag Collection
ISBN 978-5-4448-2954-7
Copyright © 1996 by the President and Fellows of Harvard College
Published by arrangement with Harvard University Press
via Alexander Korzhenevski Agency (Russia)
© И. Марголина, перевод с английского, 2026
© Д. Черногаев, дизайн обложки, 2026
© ООО «Новое литературное обозрение», 2026
Предисловие
В этой книге я предлагаю свежий подход к одному из наиболее интересных вопросов древней истории: почему раннее христианство обратилось к идеалу девственности и почему римляне переняли его, невзирая на то что, восторжествовав, он подорвал самые основы древнего общества? Этот вопрос беспокоил историков еще со времен Эдуарда Гиббона и по сей день удовлетворительного ответа на него не нашлось.
Я постаралась подойти к этой проблеме с неожиданной стороны. Вместо того чтобы сфокусироваться на новаторах, то есть самих христианах, я попыталась представить себе точку зрения образованного римлянина и понять, как он или она воспринимали сексуальную этику и религиозную приверженность во времена столь радикальных перемен. По-видимому, причина необъяснимого успеха христиан зависела от того, каким образом в Римской империи понимались взаимоотношения секса и общественной добродетели. Сами того не желая, мыслители от политики и морали заставили сомневаться в системе оценки того, насколько мужчина пригоден к государственной службе. Огромное символическое значение придавалось его личной жизни и его восприимчивости к женскому вниманию, что может показаться современному читателю до боли знакомым. Слабость такой системы заключалась в том, что она превозносила самоограничение как показатель духовного превосходства и в то же время всячески побуждала общественных деятелей как можно активнее взращивать законных наследников. Ранние христиане разрешили этот парадокс, изобразив своих героев как людей, отринувших земных восприемников ради семьи небесной, и за свои страдания завоевали империю. Женская фигура девственницы была культурным образом, при помощи которого они распространяли свое послание.