А из этого вытекли вот такие коммуналки по 38 комнаток на одну уборную и кухню. Причём что характерно — сами авторы этих идей предпочитали жить строго в отдельных квартирах с индивидуальными туалетами и кухнями. В дальнейшем эти идеи сами собой отвалились, но определённое количество такого коммунального жилья осталось существовать. Коля жил как раз вот в таком реликте первобытного социализма, в доме номер восемь по Пионерской улице… нет, там не 38, конечно, комнаток было, как у Семёныча в песне, но штук десять-то точно, я каждый раз, бывая у него, пытался подсчитать их число, и каждый раз получались разные цифры. На двери квартиры висел длиннейший перечень, сколько и каких звонков надо давать разным жителям. Напротив колиной фамилии значилось «три длинных и один короткий».

Азбука Морзе прямо, хмыкнул я, выдавая искомую трель. Дверь открылась через минуту, не меньше — хмурый Колян буркнул мне:

— Здорово, Витёк. Чего надо?

— Привет, Коля, — ответил я ему как можно более вежливо, — дело есть. На три рубля. Может даже на три с полтиной.

— Ну если с полтиной, тогда выкладывай, — усмехнулся он.

— Одевайся, я тебе по дороге всё расскажу, — пообещал ему я. — В ларёк возле нашего Топтыгинского пломбир завезли, заодно прикупим.

Против такого предложения Коля устоять не смог, и уже через пять минут мы пересекали проспект Жданова, четырёхполосный, с трамвайной линией посередине.

— Держи, дружбан, — сунул я Коле изрядно помятый вафельный стаканчик с пломбиром за девятнадцать копеек, — и слушай. Мне сегодня драка предстоит.

— Что, снова-здорово? — удивился Коля, — что-то много их у тебя за последнее время.

— Я виноват что ли, — начал оправдываться я, — ничего не делал, никого не трогал, оно меня само находит.

— И кто на этот раз?

— Кабан, лидер Северной команды…

— Ну ни хрена ж себе, — чуть не подавился мороженым Коля, — умеешь же ты себе врагов находить.

— Врагом бы я его не назвал, — поправил его я, — просто он откуда-то услышал, что я в ЛТО трёх авторитетных пацанов заломал, вот у него и засвербело. Короче говоря, через полтора часа возле железки у нас назначена стрелка. Пойдёшь со мной, чтобы проконтролировать процесс? По старой памяти, а?

— Конечно пойду, куда ж я денусь, — Коля доел пломбир и вытер руки о листья липы. — А сейчас готовиться что ли будешь?

— Ага, спортплощадка в десятой школе всё равно круглый день пустая, туда и двинем, только костюмчик вот переодену.

Десятая школа это ещё один памятник сталинской архитектуры, в жёлто-белых тонах построена чёрт-те знает когда, и в ней аж пять этажей и причудливая ломаная линия окон. Вообще-то поначалу она была самой, что ни на есть обычной школой без уклонов и специализаций, но в начале семидесятых её взяли и перепрофилировали в школу для дураков. В народе так она называлась, а официально-то конечно «для детей с задержками психического развития». Во время учебного года туда старались не ходить, потому что слава у обучаемого там контингента была та ещё, запросто звездюлей могли навешать просто так, ни за что. А летом там пусто было, так что почему бы и нет…