На оставшиеся от пятёрины двадцать копеек прикупил в газетном киоске «Советский спорт» и странным образом оставшийся непроданным номер «Литературной газеты» или попросту «Литературки».
Глава 7
А когда поднимался на свой этаж с тортиком и апельсинами под мышкой, проверил почтовый ящик — в Советском же Союзе люди активно пользовались услугами всесоюзной Почты, не как сейчас. Там лежала две газеты, «Комсомольская правда», «Известия» и целый журнал «Вокруг света», отлично, будет чего полистать до вечера.
Но до своего пятого этажа тринадцатого несчастливого подъезда я сразу не добрался, потому что на четвёртом из-за двери квартиры номер 73 раздались истошные крики. Она как раз под нами была, эта квартирка, и имела она репутацию «нехорошей» — там коммуналка была, в каждой из трёх комнат своя семья жила, и каждая из них имела очень нездоровую репутацию.
А если поподробнее, то в одной комнате тут жила так называемая тётя Маруся с двумя великовозрастными сыновьями, все трое алкаши, в другой семья казахов, Гульнара с Тимуром, без детей, про них ходили тёмные слухи, что они анашой приторговывают, ну а в третьей жили те самые белобрысые братаны, Саша с Вовой, вместе с папашей. И вот оттуда, значит, очень сильно кричали что-то вроде «Аааа, убивают, спасите-помогите!». Ну как тут не помочь убиваемому гражданину, нас в СССР воспитывали именно в этом духе. Я и толкнул дверь этой нехорошей квартиры, а она оказалась незапертой и распахнулась с первого же раза.
Внутри было темно и сыро почему-то, расположение комнат тут такое же, как и у нас было, так что я сразу сориентировался, что орут из дальней большой комнаты, которая выходила окнами во двор, а остальные на проспект Свердлова смотрели. Я и проследовал в эту большую комнату, большую во всех смыслах, а по метражу она под тридцатник была, и в высоту почти четыре метра, при Сталине строили всерьёз и надолго. В комнате же этой имела место безобразная сцена, оба двое братьев-близнецов пинали ногами своего папашу, а он отбивался. Я его знал немного, папашу этого, алкаш-алкашом, странно, что его родительских прав давно не лишили. А матери у этих близнецов отродясь не было, я по крайней мере её никогда не видел.
— Ну что вы тут устроили? — укоризненно сказал я, — и двое на одного…
— Те чо надо? — вызверился на меня старший близнец, тот который имел виды на Леночку, — иди куда шёл!
И тут папаша воспользовался возникшей паузой и лягнул по руке Санька, и у него из кулака вылетела и упала, зазвенев, на пол монетка. Я краем глаза успел заметить, что она очень похожа на николаевский червонец, тот самый. Саня быстро нагнулся, взял монету и сунул её в карман.