— Ну погнали, значит погнали, — обратился я к Игорьку, — гони.

А сам взял свой дрын посередине и начал крутить его, перебрасывая из руки в руку. Игорь выставил руку с ножом далеко вперёд, присел и начал осторожно придвигаться ко мне, следя за летающей палкой.

— Ты не боишься, Игорёк, — спросил я у него, пока он ещё был на достаточном удалении, — загреметь по тяжёлой статье?

— Это по какой? — спросил вместо него Босов.

— Если не до смерти меня зарежешь, то это тяжкие телесные, причём умышленные, до восьми лет, а если уж до конца пойдёшь, то это и вовсе будет 103 статья, до 10 лет… а если отягчающие обстоятельства найдут, то ломиться тебе будет уже 102 статья, там и до вышки можно докатиться… ты, конечно, лицо несовершеннолетнее, вышку тебе не выпишут, но пятнарик вполне могут. Нравятся такие перспективы?

— Врёшь ты всё, — заорал Босов, — Ахун, бей его, гада!

И Ахун ринулся на меня, целя ножом в живот. Я сумел как-то извернуться, так что нож вместе с его рукой пролетел мимо, а у Игоря открылся незащищённый затылок, по которому я немедленно и саданул комлем своей палки. Он упал, попытался подняться, но я оказался быстрее и сначала стукнул палкой по его правой руке, так что нож вылетел из неё, потом откинул нож ногой подальше, а сам заломил его руку за спину и начал подтягивать её к самой шее… это очень больно…

— Ну всё-всё, сдаюсь, — заорал он через пять секунд после начала болевого приёма.

Я для порядка подержал его ещё немного, потом отпустил и спросил у Босова:

— Бой закончен?

— Закончен, — угрюмо ответил он, смотря куда-то в сторону, — с ним закончен. А со мной ты ещё встретишься.

— Может прямо щас и встретимся, раз уж мы все тут собрались? — предложил я.

— Нет, я сказал потом, значит потом, — буркнул тот и начал помогать Игорьку встать на ноги.

— Ну и ладушки, — ответил я натягивая обратно майку с трениками, — только давай уже без ножей.

Мы посоветовались друг с другом и решили, что если выходить в кино после ужина, в восьмом часу, назад вернёмся не раньше одиннадцати, поэтому что? Правильно, я провёл разъяснительную работу среди руководства и получил добро на пропуск ужина, получение питания сухим пайком и возврат в лагерь не позднее десяти часов вечера для всех нас четверых. Не скажу, что это просто удалось, но всякая работа красна результатом, а не процессами её выполнения, а результат в этом конкретном случае был строго в нашу пользу.

— И чего там нам в сухпаёк положат? — сразу же поинтересовался Колян.

— Да как обычно, наверно, — со вздохом отвечал ему я, — по бутерброду с котлетой, печеньки и яблоко.