Жилище у зубного врача Самуила Абрамыча то ещё было — не крашеное с тех пор, как его возвели тут сорок лет назад, сортир на улице, за водой надо в колонку ходить, да и отопление тут печное, значит, дрова надо на зиму запасать и аккуратно следить за процессами их горения в печках, чтобы не угореть не дай бог. Класс… хотя может это у него конспиративная квартира такая, а живёт он в современной девятиэтажке, кто его там знает.

На лавочке возле входа в первый подъезд сидела одинокая бабка, и отчётливо видно было, как ей скучно. Я сел рядом и начал издалека:

— Здрасть, а подскажите пожалуйста, Семёновых сейчас где найти можно?

Назвал одну из самых распространенных русских фамилий и попал.

— Из третьей квартиры что ли? — сразу отреагировала бабка, — так на работе оба, а сын ихний, Лёшка-лоботряс, на речку пошёл.

— На какую речку? — чисто для конспирации спросил я.

— Да на нашу речку, к Текучке, они все туда ходят.

— Жалко, — продолжил я, — меня тут просили передать Лёшке одну штуку, так, может, я её у соседей оставлю? В четвёртой квартире кто-нибудь есть сейчас?

— Абрамыч там живёт, — сухо ответила старушка, — яврей. Оставляй, конечно, но я бы не советовала… опять же и его тоже дома нет, вечером он приходит.

— Ну ладно. Спасибо за совет, — поднялся я со скамейки, — будьте здоровы, а я вечерком тогда зайду.

И я вернулся в свой Топтыгинский дом на углу улиц Пионерской и Свердлова. По пути попалась на глаза афиша кинотеатра «Время», он у нас один был такой большой на весь район. Обещали там показывать в ближайшие два дня «Афоню» (вот это да!), а далее до конца недели «Зорро» с Аленом Делоном. А чего, можно и сходить…

Дождался я таки своих родителей ближе к семи вечера, сначала мать пришла, а следом отец, хмурый и неразговорчивый, из чего я сделал вывод, что с перевыполнением встречного плана у него серьёзные проблемы.

— Ну рассказывай, — сразу же с порога начала мама, — как работалось, почему раньше вернулся?

— Работалось нормально, поначалу спина болела, потом втянулся, — отрапортовал я, — а раньше вернулись по моей вине.

— Так-так-так, — вступил в разговор отец, — провинился что ли в чём?

— Не, придумал орудие малой механизации, — скормил я им облегчённую версию нашего досрочного возврата, — называется «полольник». С помощью этих орудий мы всю программу прополки и выполнили на три дня раньше.

А про взрывы пусть они сами узнают, подумал я, только не сегодня.

— Ну-ка нарисуй, — заинтересовался отец, он по профессии вообще-то инженер-механик.

— Пожалуйста, — пожал плечами я и начиркал на тетрадном листочке в клеточку примерный разрез того, что я там в фойе дебаркадера сочинил. — Берёшь, значит, в обе руки черенок, опускаешь эту трапецию на землю и волочишь за собой. Мало того, что нагибаться не надо, так и скорость прополки раза в три вырастает.