— Говори, никто не услышит. Мы, блин, в Антарктиде.

— Ты ведь помнишь, что Адам Мицкевич был неравнодушен ко мне?

— То есть к Злой Эн? — поправил я. — Давай называть всё своими именами.

— Хорошо. Адам Мицкевич был влюблён в Злую Эн. Поэтому, когда обнаружил её копию в тестовой локации, то сохранил.

— Но как копия туда попала?

Нейля пожала плечами:

— Я впервые попробовала технологию техаррации. Мы тогда ещё не знали, как поведёт себя сознание в виртуальном мире. Поэтому мы намеренно отправляли копии сознания в игру, избегая перезаписи бинарного массива после возвращения.

— Хорошо, я понял, что твоя копия — это издержка устаревшей технологии. Но зачем Адам Мицкевич, если вообще это был он, сохранил её?

Нейля замялась:

— Ну… ради своих целей.

— Каких? — недоумевал я.

— Да что же ты такой тугодум. Время от времени Адам Мицкевич заходил в эту локацию, снимал копию с моей копии и делал с нею всё то, что Злая Эн не позволял делать с собой в реальности.

— Ты хочешь сказать, что Адам Мицкевич хранил твой бинарный массив в качестве секс-рабыни?

— Да. А чтобы копия всё время была свежей и не растворялась в энтропии, он держал её в рекурсии с помощью алгоритма менторов.

— Как говорила Злая Эн — «это самое тупое дерьмо, которое я слышал во всех своих жизнях».

— Я тоже.

Нейля развернулась и побежала прочь. Через десяток метров развернулась и побежала обратно.

— И что теперь? — спросил я.

— Помнишь, когда мы выходили из Адам Онлайн, ты сказал, мол, дай свою руку, я отведу тебя в мир чужой реальности?

— Ну?

— Это звучало глупо и пафосно. Просто я не стала тебе это говорить, ты же обидчивый.

— И что ты предлагаешь, никогда не браться за руки?

— Просто работать дальше. Наследие Homo Sempiternus настолько огромно, что мы ещё пригодимся этому миру.

Я мотнул головой:

— Синтезаны — это огромная опасность для человечества. Нужно много думать над их применением. И однозначно нельзя давать доступ к ноль-взаимодействиям всем подряд.

— Вот ты и поможешь людям сделать всё правильно, — засмеялась Нейля. — Но без меня.

— А что будет, когда оргмат в твоём теле разрушится и наступит дисфункциональный коллапс оболочки, то есть — смерть, если по-старому?

— Буду надеяться, что в этот момент рядом со мной будут люди, которые положат меня лицом в сторону Мекки.

— Но ведь у тебя есть АКОС! Ты можешь переродиться в новом теле и жить дальше! Ты можешь…

— Я много что могу. В том числе умереть. Я знаю свои варианты.

Я взял её за руку, за идеальную и красивую руку синтезана:

— Твой выбор. Я же выберу тот вариант развязки, в котором коллапс оболочки — это не конец.