— Спасибо, господин ЮСон, — благодарит его ХёМин. — Прошу вас, пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

— Ну? — закончив разговор и с насмешкой смотря на меня, спрашивает ЮСон. — Что ты там не поняла? ХёМин просто рвётся работать!

От, стерва… — думаю я о ХёМин-сонбе. — Как возмущалась-то — «да ни за что, да никогда!». Но стоило только начальству позвонить и сказать, что гарантирует успех, так всё возмущение сразу куда-то и делось. Поздравляю, Серёга — ты идиот! Вот сколько можно баб на вершину возносить?! Никогда для тебя это ничем хорошим не заканчивалось. И вот — опять.

— Ты точно не хочешь, чтобы ХёМин массажировала тебе пятки? — внимательно смотря на меня, интересуется ЮСон.

— Я спать хочу, — недовольно отвечаю я.

— На том свете отоспишься. А сейчас нас ждут в армии.

Время действия: двадцать третье августа, середина дня

Место действия: кабинет генерал-майора Им ЧхеМу

— Пока, на таком уровне, у нас ничего подобного нет, — говорит генерал, интонацией выделяя слово «пока». — Тем самым, налицо отставание вооружённых сил Республики Кореи в вопросе пропаганды от войск потенциального противника…

Только что посмотрели кусок китайского военно-патриотического клипа, в котором бравые китаянки с решительными лицами крутили ручки, поднимая небольшую боевую ракету вертикально, а потом делали пуск. И всё это под музыку, под песни. Энергично и жизнеутверждающе[20] .

Генерал, сделав заявление о том, что у нас ничего нет, обводит взглядом присутствующих, смотря, какую реакцию у присутствующих вызывает эта нерадостная новость. В кабинете у него присутствуют — я, ЮСон, сам генерал Им ЧхеМу и полковник Ли КаНин, его заместитель по вопросу военно-политического воспитания войск. Так его представил генерал. Как сказал в начале встречи ЧхеМу, разговор со мной и с руководителем моего агентства был запланирован раньше, но в планы вмешался фактор неожиданности. А именно — испытания ядерной бомбы в Северной Корее. Всё пошло кувырком, стало совершенно не до меня и поэтому, я три дня околачивал груши в воинской части, не зная, чем себя занять. И они не знали, чем меня занять. Догадались лишь доверить плац подметать. Но жизнь возвратилась в привычное русло и отложенным проектам снова был дан ход. И вот я здесь. Сижу, делаю скорбное лицо.

— ЮнМи, — обращается ко мне генерал, наверное, потому, что выражение скорби на лице у меня вышло лучше всех. — Тебе понравился клип? Что ты можешь сказать?

— Честно говоря, не очень, господин генерал-майор, — отвечаю я, понимая, что в этом кабинете одобрительно отзываться о потенциальном противнике тактически недальновидно. — Во-первых, из-за выражения на лицах. Они должны выглядеть героически, но на них почему-то безнадёга. И во-вторых из-за явно, прямо вот бросающегося в глаза фаллического символа. А так, в целом, я бы сказала, обычный, пропагандистский ролик.