Поняв, что самостоятельно она себя из банки не извлечет, а значит, позор неизбежен, Бестия вздохнула и вышла со склада.

Стараясь не попадаться на глаза немногочисленным адептам, проскочила на кухню и робким движением лапы потянула повара за белый фартук. Танцующий обернулся, посмотрел вниз и выронил деревянную лопаточку, которой еще секунду назад что-то переворачивал на скворчащей маслом сковороде. Глаза некронавта полезли из орбит, рот в удивлении приоткрылся.

Бестия стыдливо вжала банку, то есть голову, в плечи. И даже передние лапы подняла высоко вверх, мол, вот она я. Сдаюсь на милость победителя.

Что делают адекватные двуногие?

Правильно, сочувствуют маленькой, трогательной и несчастной глупышке, угодившей в капкан узкого горлышка коварной банки.

А что сделал этот неправильный некронавт?

Он… Он заржал!

— Ахах! Ахахах!

Танцующий смеялся, громко и как-то издевательски. Хватался за живот, трясся, как безумный. Потом смотрел на нее, всю такую печальную малышку-драконицу, и следовал новый приступ истерики. Из чего Бестия сделала вывод: помогать ей здесь не станут.

Опустившись на все четыре лапы, она гордо выпрямилась и, мысленно представляя, что банка — это корона, двинулась на выход.

Вслед ей, как ножи в спину, летел хохот повара.

Ну, ничего… ничего… Весело смеется только тот, кто пока не в курсе, что все в этом мире подобно бумерангу. И Бестия тоже любит веселье. А повеселилась на складе она замечательно.

— Так, Бестия, а где ты взяла банку с вареньем? — опомнился повар, когда драконица практически пересекла порог вражеской территории. — Бестия… Ты что? Ты была на складе⁈

Драконица перешла с горделивого шага на плебейский бег, а вдогонку ей полетело злое и отчаянное:

— БЕСТИЯ!!!

Бестия наносит ответный удар

Бестия предавалась тоске и унынию.

Уныние накрыло молодого завра в спальне декана факультета звездокрылов, где она бессовестно валялась на постели Эрики Магни. Вообще-то кровать была для драконенка под строгим запретом, а сама Бестия была наказана углом, где ее оставили думать о собственном поведении, но… Она решила, что может позволить себе минутку слабости.

Драконица улеглась на спину, раскинула на покрывале крылья цвета ночного неба, трогательно прижала к груди подушечку в виде красного бархатного сердца и уставилась в потолок.

Она пыталась вообразить себе жизнь на диете, без вкусняшек и любимой дыни. Выходило нечто беспросветное и совершенно безрадостное, как манная каша с комочками.

Почему никому из братиков и сестричек не запретили вкусненькое, а ей не повезло? Почему дыня! Она могла бы перенести жизнь без папайи, по киви она тоже не стала бы страдать. Но дынька!