имя. А на первый рог я надеваю священные бусы, из которых возникает видимость мира. Потом я смотрю на оба этих рога небесным глазом в хвосте — и начинаю верить, что это Маша смотрит на мир, а не я смотрю на мир и Машу. Если вовремя подбросить эту зародившуюся во мне уверенность в женскую матку, рождается мое новое воплощение. Вот и все. Можешь считать, что человеческая жизнь — просто разряд тока между моими рогами. — А зачем ты меня создал? — Ты — это дом моей мечты, — ответил ангел. — Жизненное пространство, где я могу самозабвенно думать. — И каждый раз ты придумываешь весь мир заново? — В этом нет нужды. Он уже придуман — буквы складываются в него сами. Достаточно создать фальшивую Машу, которая будет считать, что это она его видит. — Что теперь со мною будет? — спросила Маша. — Полагаю, я вот-вот тебя забуду. — Но ведь это жестоко. — По отношению к чему? К рогам или хвосту? — По отношению ко мне, — сказала Маша печально. Ангел грустно усмехнулся и качнул головой. Маша заметила, что его лицо опять стало юным и светлым, из рук исчезло оружие, а крылья за спиной сделались ослепительно-белыми. Странный золотой полумесяц над его головой уже не казался рогами. — Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал ангел. — Знаю, потому что чувствую это сам. Но ты заблуждаешься, поверь. Это вовсе не жестоко. Хотя, конечно, тут бесполезно объяснять. — Я исчезну, а ты останешься? — Нет, — сказал ангел. — Мы просто перестанем отражаться в бутылке. — И мы больше никогда не встретимся? Ангел улыбнулся. — Отчего же, — сказал он. — Мы еще много раз встретимся. Но мы будем другими — и ты, и я. Он распрямил все шесть своих крыльев и стал похож на сосредоточенную снежинку огромных размеров. Маша опять заметила вокруг разноцветные огни — но она больше не хотела на них смотреть. Ее внимание притянул глаз, горящий в хвосте ангела. Она уже поняла, что сейчас будет, и это действительно оказалось совсем не страшно. Небесный глаз раскрылся огненным цветком. Маша почувствовала, что ее уносит в него, как уносило перед этим в сверкающие точки на созданной ангелом сфере. На миг она снова увидела гостиничный номер, где вспотевший лыжник отплясывал с двумя хохочущими девушками у камина, и поняла, что просыпается от сна, который так и не успела увидеть. Последним, что она различила, была стоящая на столе банка с нарисованным на боку ананасом — Маша подумала, что никогда теперь не узнает, какой вкус у воды внутри. Но там, куда она просыпалась, додумать эту мысль было уже нельзя. В последний раз взмахнув