Сколько таких, весьма посредственных, вояк мог нагнать Дарий III в свою армию — загадка, обернутая в коррупционные схемы. Но даже в лучшие годы — Вавилон и Персида, в сумме, не дают и десяти тысяч профессиональных солдат. Сравните с Аттикой, где Афиняне выставили под Марафоном (по их, довольно спорным, утверждениям) 11 000 только пехоты. Мне кажется, там было меньше, но вопрос конечно дискуссионный. Не будем углубляться.
Короче, миллион персов… Даже не так. МИЛЛИОН ПЕРСОФФ!!11ОДЫН одын (и это только при Гавгамеллах) — некоторое литературное преувеличение эллинистических историков. А ехидный Дельбрюк, то самый, кто предположил, что «персов» при Гавгамелах вполне могло быть меньше, чем условных «греков» в армии Александра — имеет свежие доводы в свою пользу.
Все это слегка проясняет ту, пусть и не подчеркнутую в источниках, но чувствующуюся пассивность основных персидских войск в крупных битвах. По сути, за редким исключением, в армии Дария III сражаться на равных с захватчиками смогли только наемники — продуманные коррупционные схемы и эффективные механизмы рынка буквально уничтожили военный потенциал Державы Ахеменидов.
И все же, после серии тяжелых поражений персидской империи, война и не думала заканчиваться. И это уже становилась проблемой для Александра Македонского. Проблема была в том что, несмотря на мощный посыл, транслируемый нам сейчас, беспомощность некоего условного «народа» — даже тогда, в мире когда город, после «несанкционированного митинга» могли действительно вырезать поголовно — не была такой уж беспомощностью.
Чем дольше шла война, тем больше людей жило с меча, тем сильней набирали мощь различные освободительные движения, обернутые в то время не столько в политические, сколько в религиозные смыслы. Македонцы, продолжая грабить убивать и вести себя как «цивилизованные эллины» среди варваров — вполне могли получить свой миллион злых персов, хоть и вооруженных кетменями. Ну не миллион, так сто тысяч персов, в этот раз, путь и хуже вооруженных и так же плохо подготовленных, зато сильно мотивированных. И это бы сильно осложнило Александру жизнь. В истории мало примеров успешного бунта, но они есть. Особенно в местах, где была высокая плотность населения.
Александру срочно, прям щаз, нужна была легитимность. Он мог разбивать армии Дария и его Сатрапов, занимать города, но все это не приближало его к конечной цели — захвату Ахеменидской державы, а лишь затягивало войну, втягивая в кровавый ужас все больше людей.
Как добиться легитимности, в то простое и понятное время, когда еще не придумали запутанную процедуру всенародного волеизъявления путем голосования? Очень просто. Сама система на ближнем востоке, выросшая из невероятной древности, подразумевала то, что царь является, по сути, фигурой скорее религиозной, чем какой либо еще.