Он наконец отсмеялся и, утерев рукавом выступившие слезы, уставился на меня, как на диковинку, о сути которой сумел догадаться вот только сейчас.

— Ну надо же, де Ленур… где же ты прятался столько времени? Как сумел укрыться от моего взора… ах да, Гидеро! Это же он вернул в Дом милосердия похожего на тебя безумца и он же поручился, что это именно де Ленур! Вот ведь паскуда! Вот подлец! — с восхищением пробормотал бритоголовый, а затем сокрушенно покачал головой. — Но идея была великолепна. Честное слово, Фол, я преклоняюсь перед твоим замыслом и тем фактом, что ты сумел уничтожить меня моими же руками.

Я вежливо промолчал, не зная, что сказать в такой ситуации. А мужчина, успокоившись, снова подступил ближе и уставился на меня с удвоенным интересом.

— Ладно. Вопрос о твоем происхождении оставим на потом — все равно ты ничего не помнишь. Расщепление — дело такое… от твоей личности сейчас остался лишь жалкий осколок. И можно считать чудом уже тот факт, что ты вообще живой и каким-то невероятным образом сумел вспомнить хотя бы старое имя. Что еще у тебя уцелело в голове, враг мой?

Я поколебался, но все же решил, что скрывать правду нет смысла.

— Ничего.

— Тогда же что тебя сюда привело?

— Голос, — нахмурился я. — Меня вроде как… позвали?

На губах бритоголового мелькнула понимающая усмешка.

— Значит, в том мире еще остались те, кто тебя помнит. Это хорошо, Артур. Кому-то ты по-прежнему небезразличен. И если твои друзья не устанут тебя вспоминать, в конце концов, ты найдешь дорогу. Хочешь, я тебе помогу?

— А ты сумеешь?

Мужчина вместо ответа махнул рукой, и справа от меня одна из стен преобразовалась в огромное зеркало.

Я непроизвольно отступил, чувствуя необъяснимую неприязнь при виде этого предмета интерьера. Но желание вспомнить оказалось сильнее невесть откуда взявшегося чувства, поэтому после короткой заминки я все же заставил себя вернуться и внимательно взглянул на свое отражение.

Смотрящий оттуда молодой парень произвел отнюдь не приятное впечатление. Было ему лет двадцать. Может, чуть меньше. Был он на редкость холеным, золотоволосым и голубоглазым, а в его одежде чувствовался не только хороший вкус, но и немалый достаток. При этом выражение лица у этого смазливого хлыща было самым что ни на есть презрительным. Капризные складки в уголках рта производили отталкивающее впечатление. А выражение глаз… если бы этот высокомерный щенок встретился мне в темном переулке, не думаю, что смог бы удержаться, чтобы не подправить эту надменную физиономию.

Тьфу. Неужели это я⁈

— Ты, — со смешком ответил на мой невысказанный вопрос бритоголовый. — Такой, каким я тебя помню. Звали тебя тогда действительно Артур де Ленур. И у тебя, кажется, даже был какой-то титул… ты помнишь своих родителей, Артур?