Я раньше мало об этом задумывался, поэтому если бы не заметки Тори, скорее всего, и сейчас не связал бы смерть некоего Малика Каниса с происходящими в Алтире событиями. Однако, раз за разом прокручивая в голове информацию из блокнота, я вдруг подумал, что сны — это ведь тоже мысли. Причем неосознанные, порой даже бессвязные и… правильно, практически всегда хаотичные.

Что, если хаос привлекают именно они? Беспорядочные мысли, беспорядочные слова или беспорядочные сны…

Что, если он не видит между ними разницу?

Но тогда значит ли это, что любой спящий человек подвергается потенциальной угрозе? Все-таки сон — это временное состояние, и после пробуждения мы хорошо понимаем, что во сне видели полную ерунду. И только безумец не различает реальность и вымысел. Только он не осознает границы сновидений. Точно так же как не способен различить границу между мирами или же между Светом и Тьмой.

Обдумав эту мысль со всех сторон, я отложил блокнот и, выяснив адрес, наведался в тот Дом милосердия, где погиб интересующий меня пациент.

Пользуясь тем, что в камере так и не появилось нового постояльца, тщательно ее изучил. Затем на всякий случай проверил соседние. Исследовал ближайший коридор. Под неодобрительное ворчание Мэла даже встал на чужой след. Но он оказался обычным, мертвым, без всяких нареканий. Так что ни голосов, ни воронки, ни прочих гадостей я не встретил. Но перед уходом все же решил кое-что уточнить, до полусмерти перепугал здешнее руководство (причем, по-моему, приказ Корна оказал на директора даже большее воздействие, нежели моя Тьма) и, только получив по Малику Канису исчерпывающую информацию, ушел, оставив взмокшего со страху лекаря обсыхать и истово творить охранные знаки.

«А знаешь, что меня удивило? — уронил Мэл, когда мы вернулись в Алтир и я снова сел за свой стол. — Охранные заклинания в камере были отключены. Но при этом у меня сложилось впечатление, что они все еще пытались работать».

«Что значит пытались?»

«Там в паре мест отголоски магии проскакивали. Ну знаешь, как при замыкании…»

Я замер.

«Как это? Директор поклялся, что защиту сняли только утром, после смерти пациента. И то лишь потому, чтобы внутрь можно было зайти. И больше необходимости включать ее не было».

«А еще он сказал, что ее проверил специалист и дал заключение, что она полностью исправна».

Тьма! Я тоже ее осматривал. Правда, довольно бегло, лишь чтобы убедиться, что ее никто не взламывал. Получается, я что-то упустил?

Не обратив внимания на то, что в дверь кто-то тихонько постучал, я сорвался с места и, вернувшись в камеру Каниса, торопливо завертел головой.