И в этот момент, на самой грани отчаяния, в ней что-то переключилось. Появилась ярость. Холодная, четкая ярость, сменившая страх.

Она закрыла глаза, отрезав себя и от снежного поля, и от ледяных предков. Девушка перестала сопротивляться холоду, сковывавшему ее тело. Она приняла его. Позволила ему проникнуть глубже, в кости, в самое нутро.

И там, в этой абсолютной внутренней стуже, она нащупала нечто. Крошечную, почти незаметную точку холода. Она была там всегда, просто никто не показал ей, как ее найти. Это не был дар. Не была способность. Это было право. Право по рождению.

Она ухватилась за эту точку, как утопающий за соломинку, не пытаясь ее раздуть или контролировать. Она просто позволила ей быть. И сила, копившаяся поколениями, дремавшая в самой ее крови, хлынула наружу.

Внешний мир взорвался.

Ледяные оковы, еще мгновение назад сковывавшие ее, разлетелись на миллионы сверкающих осколков. Волна чистого, ничем не сдерживаемого холода ударила во все стороны, превращая снег вокруг в сплошную ледяную поверхность, а воздух в мерцающую ледяную пыль. Призраки предков дрогнули, их фигуры стали прозрачнее, а затем исчезли, сдуваемые потоком нарастающего в пещере бурана.

* * *

— Алиса, скорее! Дай мне руку! — крикнул он, и его голос, настоящий, живой, перекрыл рев огня.

Она перестала анализировать происходящее и доверилась внутреннему чувству. Не раздумывая ни секунды, Алиса сделала короткий разбег и оттолкнулась от земли. Ее пальцы крепко сомкнулись вокруг его мозолистой ладони. Хватка отца была надежной и уверенной. Он потянул ее наверх, и она, царапая колени и руки о шершавые камни, сумела вскарабкаться на стену.

Не теряя ни мгновения, они скатились по противоположному склону, в спасительную темноту. Локти и колени горели от ссадин, колючие ветки хлестали по лицу и цеплялись за одежду, но они не останавливались, пока не оказались у самого подножия холма, где в темноте тихо журчала вода неширокого ручья.

Остановившись у самой кромки воды, Алиса подняла голову. Там, наверху, за каменной стеной, полыхало зарево. Огромные деревья, превратившиеся в пылающие столбы, с оглушительным треском рушились на землю, поднимая к небу тучи искр. Но огонь не мог преодолеть каменную преграду. Он бушевал, но оставался по ту сторону стены.

Она перевела взгляд на отца. Настоящий, живой, он стоял рядом, тяжело дыша. На его лице были заметны следы копоти и усталости.

— Папа… — прошептала она. — Но этого… этого не может быть. Ты же умер.

Он не ответил сразу, только смотрел на нее с такой теплотой и печалью, что у Алисы снова перехватило дыхание.