Подразделение только из таких бойцов было малоэффективно, половина из них никогда не были воинами. Но вот если разбавить их один к одному с храмовой стражей выходила убойная смесь. Мои матерые служаки лучше адаптировались, задавали темп и хорошо ориентировались в хаосе сшибки, а кайлоки, как многие стали звать рудокопов, отлично дополняли.
Даже элементарные зацепы гнутым концом создавали массу сложностей. К тому же кирки с легкостью дробили деревянные щиты, могли пробить некоторые доспехи, кольчуги уж точно, и отлично входили в щели в забрале. К тому же Силы у рабочих очень много. Даже удар в защиту в половине случаев опрокидывал противника, заставлял пошатнуться или упасть на одно колено.
Восемь из десяти схваток со стандартным мечником с щитом рудокопы заканчивали в свою пользу. Ведь почти все поединки шли по двум одинаковым сценариям. В первом случае мечник наносил рубящий удар сверху вниз. Рабочий парировал выставленным древком, сбрасывал лезвие полукруговым движением деревянной части, зацеплял ногу противника кайлом и добивал упавшего врага.
Если скинуть не удавалось, рудокоп отталкивал давящего лезвием на древко, и у него имелось секундное окошко, во время которого наносился точный удар кайлом под мышку, в забрало, либо, если позволяла модификация кирки молоткообразной частью в колено. После чего снова шло добивание.
Если же выпад был колющим, тут либо шла защита щитом, либо простое уклонение или отход. После чего следовал контрудар. Противник оказывался разбалансированным, либо вообще на земле коленом или пятой точкой. А затем снова «финиш хим».
Конечно, если затянуть войну под такой стиль семиликие легко адаптируются. Что и показали повторные поединки. Но затягивать не было ни желания, ни возможности, а в первичной схватке у нас явное преимущество. Это как раз то, о чем говорил Зик. Партию на уровне сшибок один на один мы выиграем. Осталось дело за малым. Выиграть большую игру на уровне всей локации.
Я в очередной раз нырнул в пучину молитв. Я словно парил высоко в небесах. Под ногами простилался континент, чуть скрытый дымной вуалью. Сотни и тысячи нитей протягивались из разных его частей. Все они были разной толщины и цвета. Стоило прикоснуться к одной, как она тут же начинала звучать, и я видел говорившего.
— Зик всемогущий, ниспошли мне силы и мудрости выполнить всё, что я задумал, — говорил мальчишка лет шестнадцати, сидя в углу хибары. — Я сам пройду все испытания, войду в силу, получу нужный уровень могущества. Прошу лишь о том, чтобы ты помог не ошибиться, не потерять себя на этом пути. Остальное я сделаю. Во имя памяти моего отца и во славу твою.