— А ты у нас, значит, непробиваемый? — с ехидством в голосе, шепнула мне на ухо Лея.
Я лишь улыбнулся в ответ.
— Так народ, нервы у вас, видимо, ни к черту уже. Новый план. Не щадим мертвецов. Артур ставишь магический щит как экскаваторный ковш, и нахер всех. И веревкой обвязываемся, чтобы, если один падать начал, остальные его удержали. Лея и Жора в отдельной связке.
План сработал. Мы раскидывали мертвецов и бодро осиливали подъем. Когда начались галлюцинации, все уже воспринимали их критически. Хотя то и дело, кто-то выкрикивал что-то обидное. Когда это не подействовало, психологическая атака усилилась, видения приняли совсем уже непристойный характер. Случилось это аккурат, когда мы добрались до стража моста, а потому чуть не попали под его секиру.
Артур сбросил на него Посох Асклепия, следом Божественный Молот и лишь после этого Перекрестие. От первых двух здоровяк увернулся, а вот последний навык сбил его и сбросил. Я обернулся к мертвецам и заорал:
— Это ваш шанс, бегите скорее.
Почудилось, что они меня поняли, засуетились и ускорились.
— Да ты поехал кукухой, — хохотнула Завеса. — Какое тебе до них дело?
— Я лишь пожал плечами.
Лестница привела нас на небеса. Облачный пол приятно пружинил под ногами. Мегида забила на всякую осторожность и стала скакать по белым облакам. Они как батут подбрасывали девчонку, разнося её смех словно бы на многие мили вперед. Глядя на это, нельзя было не улыбаться. Я заметил, что моя шкала Безумия спустилась вниз на несколько делений.
— Знаете в чем ошибка? — раздался сзади детский голосок. Снова мальчонка, но на этот раз без клоунского костюма, одет как гусар, даже игрушечная сабля имеется. Он так по-доброму смотрел на Причуду. Она его заметила, но не планировала отвлекаться от своего занятия.
— В чем? — спросил я. Не знаю почему, но на этот раз отнесся к нему серьезно.
— Он подумал, что безумие можно приручить, — сказал парнишка и расхохотался. — Решил подчинить энтропию. Поймать молнию в мешок нельзя.
— Ты про кого? — уточнил я, но собеседник не заметил вопроса.
— Веселая девочка, — сказал он, мотнув головой в сторону Мегиды.
Сложно было с ним спорить.
Он свернул себе шею, лишь чтобы посмотреть мне в глаза, не поворачивая тела, и продолжил говорить:
— Он почему-то подумал, что безумен то же самое, что и глуп, бесцелен, и бесмысленнен. Но возможно безумие — это есть норма или единственная константа. Это будет его последний урок. Посмертный урок, — сказав это, он снова захохотал, а потом вырезал саблей вокруг себя кусок облака и попросту провалился.