Одним словом, когда хозяин кабинета сказал, что господин Иванов представляет тут русских из будущего, капитан Пьер Бийот, как опытный пес, тут же сделал охотничью стойку. Конечно, ему было бы интересней переговорить с кем-нибудь из их военных, но раз здесь именно их посол, то очевидно, что обсуждаемый вопрос будет носить чисто политическое измерение. Так и получилось.
— Мы должны вас проинформировать, господин Бийот, — сказал Сталин после официальных приветствий, — что несколько дней назад ваш маршал Петен обратился к народу со специальным воззванием, которое в первую очередь было адресовано французским военнопленным, находящимся сейчас в германских лагерях. Вот, прочтите…
И советский вождь положил перед военным атташе «Свободной Франции» лист бумаги, наполовину заполненный машинописным текстом.
— Но, господин Сталин, — возмущенно сказал тот, прочитав бумагу, — должен вам сказать, что Свободная Франция не имеет никакого отношения к германскому прихвостню маршалу Петену. Мы не признаем капитуляции, подписанной предателями в Компьеньском лесу, и продолжаем сражаться с нашим общим врагом…
— Сейчас, — ответил Сталин на эту пылкую тираду, — может получиться так, что критически большое количество ваших соотечественников может начать воевать против Советского Союза. Сколько ваших солдат и офицеров попали два года назад в германский плен: миллион, полтора или два? Мы, конечно, примем все необходимые меры для того, чтобы убить всех, кто пойдет против нас с оружием в руках, но это необратимо испортит отношение между Францией и Советским Союзом, причем для обеих сторон сразу. И при этом неважно, имеете вы хоть какое-нибудь отношение к Петену или нет. Сейчас этот человек является руководителем того, что осталось от Франции, и подписанный им документ превращает вашу страну из жертвы гитлеровского нацизма в одну из соучастниц его преступлений. Вы должны знать, что те войска, в которые сейчас записываются французы, называются Французским легионом СС и состоят под личным началом Рейнхарда Гейдриха.
— Господин Сталин, — возразил Пьер Бийот, — но ведь в воззвании Петена речь идет только о добровольцах, и я не думаю, что во Франции найдется много мужчин, которые согласятся воевать за бошей, да еще и в рядах СС…
— У нас есть сведения, — с мрачным видом произнес господин Иванов, — что ни о какой добровольности при наборе французских солдат в ряды легиона СС речи даже не идет. Это фикция, ширма, повод соскрести с Франции столько пушечного мяса, сколько будет возможно. И касается это не только пленных, но и подросшего за два года призывного контингента. Когда тут за дело взялись наши военные, они настолько проредили вермахт, что сейчас немецкие генералы готовы хвататься за любое пушечное мясо, что попадет им под руку. Вообще-то Гитлер крайне низко оценивает болевой дух ваших соотечественников и понимает, что если они не захотели с полной отдачей сражаться за свое Отечество, то и за Германию они будут биться из рук вон плохо. Поэтому французы нужны ему только как пушечное мясо, потери в котором не вызывают сожаления. У французских солдат просто не будет выбора, когда их погонят в атаку, подперев сзади пулеметами настоящих эсэсовцев. И у наших солдат тоже не будет другого выхода, только перебить всех атакующих до последнего. Это мы умеем, потому что на войне как на войне. А те пособники нацистов, что будут только ранены, вскоре позавидуют своим убитым товарищам. И отношение к Франции после этой войны тоже будет соответствующим, как к союзнику Гитлера, пославшему против нас больше солдат, чем венгры и румыны вместе взятые. Петену будет все равно, поскольку к моменту он уже умрет, расхлебывать это дерьмо придется остальным французам. Это я вам обещаю…