Позавчера я предложил Вайсу ударить по врагам первыми. Он кисло посмотрел на меня и сказал, что пехотный лагерь у Хаджибея мы замучаемся брать. Причём у нас в тылу, чуть севернее, будет орда вражеской конницы, которая не преминет возможности и ударит.

А конница противника при первых признаках нашей атаки просто уйдёт от нас маршем. Максимум, если они дурни, то обоз нам оставят, а если жадные до добра — то не оставят.

Жадные. Жадные. — закрутилось у меня в голове.

Снабжение северного войска неприятеля было отвратным. Ни денег, ни еды. Они уже прошерстили все ближайшие сёла в поисках продовольствия и фуража.

Жадные, — уже в слух повторил я, и развил тему. — А если они узнают, что мы хотим молдаван подкупить? Мол, денег им дадим, чтобы ушли из лагеря.

Витор погрузился в раздумья. Покачал головой и молвил:

— Идея не бог весть какая, но может и сработает. Габриэль Баторий молод и горяч. Да. Точно сработает.

За полчаса мы вчера придумали план.

И вот сегодня…

Наша вчерашняя приманка сработала. Мы сделали так, что конный разъезд «северных» вчера натолкнулся на два трупа наших донцов(пришлось переодеть двух умерших недавно в нашей лекарне). Враги должны были найти на них письмо длятурецкого султана молдавского господаря Константина Могилы. В нём мы соглашались с его предложением увести молдавскую пехоту с поля боя за деньги. (Такое часто практиковалось в это время).

И вот мы с Вайсом с небольшого холма наблюдаем, как драгунский полк(500 всадников), усиленный артиллерийской батареей, выезжает на равнину с южной приморской стороны Тилигульского лимана. Он «по письму» должен привести для молдаван восемь подвод с серебряными монетами.

Прикидываю сколько там врагов в поле. Тысяч пять валашкой и трансильванской конницы. Татар не взяли, чтобы не делить с ними добычу. Пятитысячная орда разгоняясь полетела толстой «колбаской» в сторону нашего обоза. Возницы со всех наших телег запрыгнули на свободных лошадей. Драгуны, не слезая, дали залп с расстояния в сто шагов в сторону надвигающейся лавы. Весь первый ряд и часть второго — несколько десятков лошадей и всадников рухнули на песчаную почву, вызвав заминку и остановку в следующих рядах. Гвардейский полк воспользовался паузой и смог разогнаться на прибрежной дороге уходя от противника. Остановившиеся враги, увидели лишь пустые «безденежные» телеги и брёвна-обманки вместо стволов пушек.

Смотрю в трубу. Один из вайсовских драгун, наверное, раньше был скоморохом. Потому, как он встал в седле, сняв штаны и начал вилять перед врагами то оголённым задом, то передом. Враги и без таких «трясок» бросились бы за драгунами, но этот плевок в лицо валахско-трансильванской знати, что составляла основу конницы, был последним пределом. Послышались яростные крики и пятитысячная орда рванула за удаляющимися драгунами. А наши уже въехали на морской песок на самую узкую часть дороги. Там не что что пятеро в ряд, трое вряд на рысях с трудом проедут.