Сколько было вложено трудов. Это немного было обидно. Все равно, как не абстрагируйся от работы, она, тем более такая, входит в твою жизнь. Все равно начинаешь сопереживать людям, как не капсулируй их истории в голове.

А вообще, как-то нелогично поступают хозяева этого места. Уход одного из основных специалистов вряд ли не заметят. Особенно пациенты. Нет, Влад не тешил себя мыслью, что он незаменимый, просто это не логично. Сейчас каждый из работников, не имея четкой картины за что, начнет задумываться. Увольняться массово начнут вряд ли, но мысль в голове засядет. Что и с ними могут так поступить. А это неизбежное падение дисциплины. Хотя… Скорее всего, соответствующую историю придумают. Например, разглашение. Под пьяную лавочку. Ну, или что-нибудь подобное.

«А ты-то сам знаешь, за что?» — проскользнула-таки эта предательская мысль.

Влад поморщился. Вот чего он терпеть не любил, так это думать о том, что не мог никак узнать.

«Может у них вообще есть некий срок пребывания именно такого специалиста здесь? Хм, а может это связано с тем, что он узнал, так сказать, критически много информации? И расчет на то, что зная столько, любой неизбежно себя выдаст, если будет узнавать еще?»

Ну, не походили местные хозяева на идиотов. Вот не походили и все тут. Не могли они не просчитать, что человек может обидеться и сделать что-нибудь назло. Да, контроль, да возможности. Но можно и не успеть. Хотя… Возможно расчет именно на то, что они его знают…

Влад перекинул через руку халат, поверх плащ. В последний раз оглядел уже бывший кабинет. Поймал себя на ностальгии, улыбнулся. Все равно сколько не придерживайся логичного поведения, а чувства прорываются. Мужчина тряхнул головой и решительно двинул к выходу.

Встречаться ни с кем не хотелось, поэтому он сразу пошел к лифту. И уже когда двери распахнулись, комм завибрировал.

— Слушаю, Альберт Петрович, — спокойно произнес Влад.

— Вижу, вы еще не покинули здание Владислав Алексеевич, — так же спокойно сказал Николаев. — К сожалению, о просьбе Олега Александровича я узнал только сейчас.

— Вы хотели, чтобы я с ним поговорил? — поинтересовался Влад.

— Да, если вас не затруднит, Владислав Алексеевич, — кивнул заведующий.

«А Довжан все-таки оказался прав!»

— Не затруднит, ведь день увольнения считается последним днем работы, — ответил Владислав.

— Благодарю, Владислав Алексеевич, — ответил Николаев. — Разовый допуск я вам предоставил.

И как всегда, то есть резко и сразу, Николаев отключился. Влад же перевел взгляд на вещи, которые висели на левой же руке. И двинул бровями.