– Всем стоять! Не шевелиться! Я кому сказал!

Обернувшись, Лина увидела, что охранник у телефона стоит с пистолетом в руках, нервно водя им. Поймав его взгляд, она содрогнулась, увидев знакомое выражение: второй раз за этот нескончаемый день ей угрожали смертью. В этот миг в холл вошел новый персонаж – высокий мужчина ярко выраженного нордического типа. Он не спеша обвел открывшуюся картину взглядом ледяных глаз и спокойно произнес:

– Сергей, опусти пистолет и объясни, что здесь происходит?

– Павел Арсеньевич, вот… – запинаясь, начал охранник. – Какие-то фанатки, из христиан каких-то… Ну сами понимаете. Хотели их выпроводить, но они вот, драться начали…

– Недурственно, – констатировал блондин. – Неплохая у нас охрана, их всего-то то надо посылать по десять человек с автоматами, чтобы справиться с тремя девочками. Надо пересмотреть месячные оклады в сторону уменьшения.

– Павел Арсеньевич… – начал было амбал с разбитым лицом.

– Тебе разрешали открывать рот? – холодно поинтересовался неизвестный, но явно уважаемый здесь мужчина.

– Нет, – уныло ответил охранник.

– Вот и держи его закрытым… гроза девиц и младенцев. – Блондин обернулся к девушкам: – Ну и? Только не говорите, что вы из ордена монашек-кармелиток и занимаетесь сбором средств на строительство нового абортария. Так уж вышло, что я прекрасно все видел и…

Договорить Павел Арсеньевич не успел – раскрылись двери огромного лифта, выпустив трех мужчин. Средний, с властным лицом человека, привыкшего командовать, а не подчиняться, прошел на середину холла, замер, окинул взглядом «поле боя», покачал головой:

– Паша, это что вы тут устроили?

– Мелкий инцидент, – оправдываясь, произнес блондин.

Всю его надменную невозмутимость как ветром сдуло – он выглядел как мелкий воришка, пойманный с поличным. Немудрено – кому захочется, чтобы начальство узнало о некомпетентности твоих сотрудников.

– Не знаю, что на этот раз, но с твоей способностью находить кучи дерьма в стерильном помещении ничему не удивляюсь.

Лина, стоя на коленях, опустив голову, баюкала пострадавшую руку, оценивая полученные повреждения – боль только начала утихать. На последних словах она встала, шагнула вперед, не обращая внимания на напрягшихся охранников и, посмотрев в глаза опешившего босса, тихо произнесла:

– Здравствуйте, Игорь Владимирович… Я ваша дочь.

Чапай уже несколько часов просидел в кресле, но видимого неудовольствия не проявлял. Его одиночество скрашивал тихо бормочущий телевизор, благо каналов здесь хватало и всегда можно было подобрать передачу на свой вкус. Перед креслом рыцарь установил журнальный столик, положил на него несколько разнокалиберных кухонных ножей, рулон скотча, топорик для рубки мяса, дробовик, паяльник, коробочку с зубочистками, все пиво, что удалось найти в холодильнике, и тарелку с нарезанной снедью. Держа в левой руке книжку на английском языке, он, морща лоб на труднопонимаемых фразах, читал, не забывая параллельно следить за событиями на телеэкране. Время от времени Бровкин бросал в рот ломтик сыра или колбасы, отхлебывал из банки и только после этого переворачивал страницу.