— Но если не получится… — её голос стал тише. Марина явно переживала за меня. Возможно, потому что я был единственной надеждой на спасение.

— Верь в меня. Ведь я как-никак твой Бог, — с этими словами я вылез на крышу через окно и полетел в сторону преследователей. — Надеюсь, всё получится…

Мой план был элегантен и прост одновременно. Я просто спрыгнул на асфальт и встал прямо на пути недругов. Цимес был в том, чтобы они не успели отвернуть, для этого мне и понадобился полёт. Вероятно, смертные подумали, что я решил так бесславно закончить свою жизнь.

Однако умирать я не собирался. По крайней мере, у меня не было таких планов, а как оно пойдёт на самом деле — одному Зевсу известно.

Я влил все остатки божественной энергии в своё тело, дабы многократно его усилить. При необходимости Бог мог поднять целую гору, но мне доступ к резервуарам Олимпа был закрыт, поэтому оставалось надеяться на чудо.

Конечно, можно было бы просто улететь и бросить Марину, но я знал, что Всеотец за мной наблюдает. Мне не хотелось предстать перед ним трусом, пожертвовавшим своей первой последовательницей. Одно из божественных правил гласило: «Если можешь защитить верующего от смерти, ты должен это сделать». Ведь чем дольше последователь проживёт, тем больше энергии получит Олимп.

Да и как-то чисто по-человечески, как бы комично это ни звучало, было некрасиво. Марина доверилась мне. Даже от мыслей о предательстве у меня было тоскливо на душе. Скорее всего, дело в том, что мы с ней заключили сделку и сблизились. Я защищаю её, а она помогает мне с адаптацией в новом мире. Поэтому у меня не было иного выхода, кроме как решить вопрос с преследователями самым радикальным образом…

Самое забавное, что они даже не стали тормозить или уворачиваться. Белый многотонный «Гелик» врезался в меня на скорости больше ста двадцати километров в час. Вероятно, водитель предполагал, что собьёт меня и поедет дальше, но не тут-то было.

Моих сил оказалось достаточно, чтобы одним ударом руки не только остановить переднюю часть машины, то и вмять капот в асфальт. По инерции задняя часть «Гелика» пошла вверх. Многотонная махина взмыла в воздух, сделала примерно тринадцать оборотов и рухнула на крышу.

Дело сделано.

Моя правая рука была вся в крови, хоть боли я и не чувствовал, но из-под кожи торчали острые кости. Видимо, энергии оказалось недостаточно. И вылечить себя до рассвета я уже не смогу.

Движение остановилось, прохожие и водители устремились к расплющенному «Гелику». Сперва я думал, что мне придётся пройти сквозь толпу, но Марина успела развернуться и приехать за мной. Правая рука практически не функционировала, поэтому открывать дверь пришлось левой.