Юлия с облегчением вздохнула. Впервые за несколько лет она посмела сказать в лицо шефу то, что думала на самом деле.

Она заметила Валерию Михайлову, женщину с изуродованным лицом, которая вдруг почему-то оказалась слишком близко к ним.

Мальчик-охранник ничего не понял.

И ничего не успел.

Надежда Игоревна ехала на служебной машине из тюрьмы, где допрашивала очередного обвиняемого. Она не любила ездить с этим водителем, потому что он постоянно держал радиоприемник включенным.

– Я про пробки слушаю, – огрызался он, если Рыженко просила его убрать звук. – Сами же хотите побыстрее проехать, а потом сами же ругаетесь. Не поймешь вас.

Сначала звучал какой-то шлягер с совершенно немыслимым текстом, потом начались новости. Первым шло сообщение об убийстве известного предпринимателя Владимира Забродина на крыльце здания суда, где он выступал в качестве свидетеля. Преступница задержана, ею оказалась некая Валерия Михайлова.

Валерия Михайлова. Та самая женщина, в квартире которой Ромчик Дзюба нашел фотографию с вырезанными из денежных купюр и наклеенными словами: «Будьте вы прокляты». И ведь Рома пытался обратить ее внимание на это, а она отмахивалась. Как же она недальновидно поступила, когда не прислушалась к словам Дзюбы. Ведь уже тогда следовало понять, что проклятия шлются не людям, а деньгам, и ненависть Михайловой может оказаться направленной на того, кто эти деньги дал. Более того, она, Надежда Игоревна Рыженко, должна была догадаться: женщина с таким уродливым шрамом никогда не станет фотографироваться в ателье и делать портрет. Дзюба и Колосенцев – молодые мужчины, практически мальчишки. Им это не могло прийти в голову, потому что они еще мало понимают в женской психологии, но она-то, сорокадвухлетняя баба, должна была догадаться. Все-таки надо принять меры к тому, чтобы Ромчика не испортили, у него большое будущее, если он не разочаруется в профессии, как Гена Колосенцев и огромное множество других.

Владимир Забродин убит. Валерия Михайлова задержана. И всего этого могло бы не быть, если бы она прислушалась к словам Дзюбы.

Рыженко медленно зашла в здание следственного комитета, раздумывая, не взять ли больничный: что-то ей от последних новостей стало нехорошо, голова покруживается, сердце колет. Или это не от новостей, а от осознания собственной вины? Однако дежурный сразу развеял мысли о посещении врача:

– Надежда Игоревна, вас «сам» спрашивал, велел, чтобы вы зашли к нему сразу, как вернетесь.

Она, не заходя к себе, направилась в кабинет начальника.

– Ну, слыхала уже? – спросил он, едва Рыженко переступила порог.