Она то и дело оборачивалась и рассматривала присутствующих, и ей порой казалось, что она видит Николая Павловича Самойлова, но присматривалась и понимала, что это не он, а просто очень похожий комплекцией и прической мужчина, совершенно посторонний, незнакомый. Да и откуда Самойлову здесь взяться? Он еще в феврале написал заявление об уходе с должности консультанта по безопасности и продал свой ЧОП. Юлию тогда страшно поразило, что Забродин подписал его заявление без звука, даже не удивился, когда Шляго принесла ему бумагу от Самойлова. Она была уверена, что Владимир Григорьевич непременно вызовет своего старого товарища, спросит, в чем дело, будет уговаривать остаться. Но ничего этого не произошло. ЧОП перешел в собственность нового владельца, и Юлия почему-то думала, что холдинг расторгнет контракт с этим предприятием и будет искать другого партнера, которому поручит обеспечение безопасности, но и этого не случилось. Контракт возобновили, только безопасность теперь обеспечивали совсем другие люди, потому что почти все сотрудники ЧОПа, преданные Самойлову, не захотели оставаться и работать с новым хозяином. Владельцу пришлось заново набирать кадры, и, по мнению Юлии Шляго, получалось у него это не очень здорово. Вон у самой двери сидит мальчик, которому поручена охрана Забродина в здании суда. В машине его ждут водитель и телохранитель, оба при оружии, а в здание суда с оружием не пройдешь, и мальчика-охранника привозили специально, чтобы он обеспечивал тылы шефа. Мальчик-то совсем неопытный, ну что он сможет, особенно без оружия?
Вот Алена Суханова, сидит рядом со свекровью, спокойная, собранная, видно, за время долгого процесса ей удалось взять себя в руки и примириться с неизбежным. А у матушки Суханова выражение лица разочарованное, недовольна она сыном, не оправдал он надежд, не превратился в хозяина жизни.
А вон в последних рядах наследники Чернецова, им тоже интересно, что же на самом деле произошло. Хотя нет, одернула себя Юлия, интересно-то не всем, наследников было восемь, трое погибли, должно остаться пятеро, а их всего двое: Павел Щелкунов и женщина-микробиолог. Остальным, наверное, все равно. Хотя нет, вон еще сидит Михайлова, та, у которой лицо изуродовано. Она не наследница, а всего лишь бывшая жена наследника.
Судья объявил перерыв до четырнадцати часов. Все встали и потянулись к выходу из зала.
– Не понимаю, на что Славка рассчитывал, когда затевал такое. Он что же, надеялся, что преступление не раскроют и я ничего не узнаю? – проговорил Забродин, медленно двигаясь по узкому проходу.