За ним твердым шагом гарцевал Вадим Петрович. Он был невозмутим, как скала. Его лиловый сюртук в этом зале выглядел, мягко говоря, не к месту. В синих глазах охотника пряталась аккуратная настороженность.

Мухтарыч скрывал свое лицо в капюшоне, — лишь желтые зрачки недовольно сверкали из тени. Его нос постоянно двигался, ноздри усиленно втягивали воздух, ловя запахи страха и роскоши.

Ну, а Васька Кулак, будучи исполином с артефактной рукой, выглядел потерянным великаном в кукольном домике.

Они посмотрели на бледный призрак Анны, увидели сломленного воина — Рыльского и уже затем перевели опасливый взгляд на меня, сидящего на троне.

Шепот придворных превратился в гул возмущения: «Сброд!», «Криминал!», «Как они посмели⁈».

Песец хрипло закашлял, явно сдержав более крепкие слова. Орловская, стоящая чуть в стороне, искренне улыбнулась, словно какая-то ее догадка окончательно подтвердилась. Она узнала… Девушка подбоченилась, ее взгляд метнулся ко мне — вопросительный, готовый к действию. Рябоволов оставался недвижим, лишь его живые глаза быстро скользили по лицам охотников, оценивая их реакцию.

Я медленно встал. Шум вокруг мгновенно стих. Все взгляды — кинжалы — устремились ко мне. Я также медленно спустился с подиума трона. Каждый мой шаг гулким эхом раздавался в гробовой тишине. Я остановился в метре от приглашенных гостей. Гвардейцы по периметру слегка занервничали. Я взглянул в глаза каждому из них, даже тем, кто стоял за их спинами. Вся банда Песца была в сборе, как и клан «Гнев Солнца».

— Степан, — мой голос зазвучал громко и четко. — Вадим. Семен, Василий. — Вы все знаете меня как Соломона Козлова. Охотника. Лидера клана «Гнев Солнца». Этим человеком я, в какой-то степени, и остаюсь. — я выдержал небольшую паузу. Воздух вокруг был наэлектризован до предела. — Но на мне всегда была и другая ноша. Бремя, от которого нельзя просто так отказаться. Корона этой Империи.

Я поднес руку к лицу. Легкое движение воли — и черты императора смазались, растворились, явив на миг перед всеми облик «Соломона Козлова». Затем я щелкнул пальцами, и все вернулось на круги своя: рыжие волосы, бледная кожа, пылающие янтарные зрачки Императора Николая III. Магия маскировки спала окончательно.

— Истинный факт в том, что Я — Николай Третий. — я не удержался и позволил себе хищную ухмылку. — Тот самый, которого вы очень любили ругать на досуге за кружкой пенного.

Кто-то из придворных ахнул. Другой схватился за сердце. Песец отшатнулся, как от удара, его рука инстинктивно потянулась к трубке на поясе, лицо побелело. Вадим замер, превратившись в изваяние мрачности, лишь его глаза сузились до щелочек. Мухтарыч пробормотал: «Батюшки светы… Вот это фокус…» Васька присвистнул, высоко и протяжно. Орловская торжествующе улыбнулась. А Рябоволов практически остался беспристрастен, но уголок его губ дрогнул в едва уловимой усмешке.