— Воды… — хрипло выдавил он. В горле пересохло до боли, язык казался куском наждака.

«Мясник» громко рассмеялся, опустил стакан в ведро и с хлюпающим звуком вытащил его полным мутной, желтоватой жидкости. Знакомый, тошнотворный запах ударил в ноздри.

— Вот твоя вода, Железный Ветер! — «Мясник» презрительно протянул стакан чуть ли не к самым губам пленника. — Пей, герой! Освежись перед тем, как палач вытрясет из тебя всю информацию! Поговаривают, он любит начинать с яиц! Ты послужишь хорошим примером для всех, кто задумает предать Республику!

Ненависть. Она полыхнула в Игоре красными углями. Она выжгла остатки сомнений, стыда, жалости. Он посмотрел на этих уродов, на их тупые, озверевшие лица, на стакан с их отходами, и увидел перед собой не людей, а нечто худшее… Даже в князьях Бездны чести было больше! Демоны убивали по своей природе, им было чуждо человеческое бытие… Эти же… творили зло с именем «свобода» на устах, с верой в свою праведность. И вот за таких ублюдков он всю жизнь проливал кровь? Защищал города, закрывал порталы, терял друзей? Мысль билась, как птица в клетке, полная ярости и горького осознания собственной слепоты. Надо было их всех перерезать тогда, на сходках, когда они еще только бредили своими республиками! Когда он еще мог… Некоторые люди — это чистое зло, которое может быть оправдано лишь пулей в лоб!

— Неблагодарная сволочь! — прошипел «Крыса», видя, что Игорь не шевелится. — Ты думал, твоя золотая пуля даст тебе право предать дело народа? Выбрать сторону этого коронованного урода, этого демона в человечьем обличье? Ты — гниль! Такая же, как и он!

Они плюнули почти одновременно. Густые плевки шлепнулись на грудь Игоря, рядом со следами старой, запекшейся крови. Стражники развернулись и ушли, хлопнув дверью. Стакан с мочой опрокинулся, зловонная лужа растеклась по бетону рядом с его ногами.

Игорь закрыл глаза. Он не чувствовал холода, голода, боли в ребрах. Он чувствовал только всепоглощающую, ледяную ярость. И желание выжить. Чтобы отплатить бывшим союзникам.

Охотник забился в дальний угол и попытался уснуть. Ведь сон был единственным лекарством от всего: от реальности, от слабости, от паршивых мыслей… И ему это почти удалось, как вдруг тишину подземелья разорвал грохот, от которого содрогнулись стены. Где-то сверху, очень близко. Звук был знакомым — взрыв направленного действия, разрывающий броню или укрепленную дверь. С потолка посыпалась штукатурка, пыль заволокла воздух серой пеленой. Игорь инстинктивно вжался в стену, натягивая ремни на руках.