Игорь наконец обернулся к ней. Вид ее решимости, этой непоколебимой верности долгу охотника, пронзил его острее любого клинка. Он кивнул, коротко, резко.

— Спасибо, Люда. За все. За спасение. За… правду. — Слова давались ему с трудом. — Я тоже скоро буду там. Как только… как только закончу здесь. Обещаю. Сразу двину прямо в столицу.

Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь грохотом далекой битвы и шелестом листьев над головой. А потом Людмила сделала шаг вперед. Ее руки обвили его шею. И прежде чем Игорь успел понять, что происходит, она прильнула к нему в отчаянном поцелуе. Этот акт был неожиданным и стремительным, как удар молнии, и в то же время… невероятно нежным. Горячим. Настоящим.

Игорь замер, парализованный шоком. Он тайно восхищался ею, этой стальной охотницей с изумрудными глазами, чувствовал влечение, но никогда не смел надеяться… Его руки инстинктивно обняли ее стан, ответив на поцелуй со всей страстью накопленного годами молчаливого обожания и благодарности.

Когда они разомкнулись, дыхание Игоря сбилось. Людмила смотрела ему прямо в глаза, ее губы тронула едва заметная улыбка, но в зеленых глубинах читалась суровая тревога.

— Пожалуйста, — прошептала она, и в этом слове была вся мольба, на которую она была способна. — Выживи. И вернись ко мне. Целым.

За их спинами раздалось сдавленное хихиканье и одобрительное хмыканье. Охотники Людмилы, верные и грубоватые парни, наблюдали за сценой, явно довольные. Один даже подмигнул потерянному Игорю.

Сердце Игоря громыхнуло, как кузнечный молот. В груди расправились стальные крылья — крылья новой цели, новой клятвы.

— Я обязательно вернусь к тебе! — Его голос прозвучал твердо, как закаленная сталь, без тени сомнения. — Жди меня.

Он отпустил ее, и Людмила шагнула назад, к своим людям. Ее взгляд был последним якорем, последним напоминанием о свете в этом аду. Потом она резко развернулась.

— К Питеру! Быстро! — скомандовала она, и группа охотников растворилась в лесной чаще, двигаясь с убийственной скоростью на север.

Игорь проводил их взглядом, потом глубоко вдохнул воздух, пропитанный гарью войны. Больше колебаний не было. Только холодная ярость и железная решимость. Он повернулся лицом к пылающему городу, к хаосу, который отчасти был и его творением. Его рука легла на эфес артефактного огненного клинка, висевшего на поясе. Лезвие ответило тихим, зловещим гудением.

Он сделал шаг. Из тени леса — навстречу огню Москвы. Навстречу своему искуплению. И мести…

* * *

Вокруг царил ад. Концентрированный и вываренный до сути хаоса и ненависти. Я стоял посреди него, точнее, метался, как загнанный зверь, который, однако, огрызался клыками из солнечной плазмы. Соборная площадь. Нет, то, что от нее осталось. Мощеные плиты вздыбились и почернели от взрывов, они были залиты липкой смесью крови, грязи и смердящих внутренностей. Воздух загустел от пороховой гари, озона сожженной магии и от тошнотворного запаха смерти. В ушах барабанила непрерывная какофония: дикий рев атакующих, предсмертные хрипы, вопли раненых, треск пулеметов, грохот разрывов и шипящий вой магических разрядов.