Mitski – Nobody
Ангелина
Дурацкий сон простреливает посторонний звук извне. Наощупь нахожу одеяло и закутываюсь с головой, словно в кокон.
И снова этот стук в окно. Еще более настойчивый.
С минуту делаю вид, что ничего не слышу. Мало ли чего. Но тут к делу подключается телефон назойливым звонком. Шарю рукой, сопротивляясь открыть глаза, и нахожу гаджет.
Взгляд мутный, но все же удается разглядеть имя.
Чудище
Сон моментально размыкает свои объятия. Вскакиваю с кровати и подрываюсь к двери на балкон. Одергиваю плотную штору и вижу его.
Мирон стоит по ту сторону двери в распахнутой куртке, из-под которой виднеется темная футболка. Пшеничные высветленные волосы в полном беспорядке, как обычно. Лицо парня тут же озаряется пьяной и озорной улыбкой.
Спешно распахиваю дверь.
- Ты совсем дурак? – спрашиваю, когда Мирон вваливается в комнату. – А если бы мои предки застукали?
- Да, ладно, - парень, не особо чувствуя равновесие, стягивает грязные кроссовки на мой, блин, белый и ворсистый ковер. – Первый раз что ли?
- Ну, Мир, - ною, наблюдая, как друг нетрезвой походкой добирается до кровати и плюхается на нее всем весом лицом вниз, раскидывая руки звездой.
- Ляль, в ванную можно? – мычит в пуховое одеяло.
- Иди в свою и мойся! – подскакиваю к нему, упираясь руками в бока и хмуря брови в растерянности.
Мне вообще непонятно, чего Мирон у меня забыл. Свалил на днюху к этой противной Зотовой из параллельного одиннадцатого. И нет бы после к себе в соседний дом зарулить, так тут разлегся.
- Лялька, - сонно и лениво тянет друг, отрывая голову, и смотрит так, что меня моментально разматывает до нутра. И я уже не могу возразить, не могу обижаться, злиться, быковать на него.
Каждый раз так. Каждый чертов раз, стоит этому парню лишь посмотреть, улыбнуться или, еще хуже, обнять, по-дружески потискать.
- Ладно, сейчас полотенце дам, - сдаюсь в ответ и достаю из шкафа свое любимое махровое. Там же нахожу белую скуфовских размеров футболку, в которой обычно сплю летними ночами с открытой дверцей на балкон вместо выхолаживающего до озноба кондиционера.
Кое-как Мирон поднимается с кровати, будто жвачка от поверхности стола отлепляется, и бредет в мою сторону. Сгребает лапами, прижимая носом к татухе на своей шее.
Пахнет им невыносимо сильно. Так нереально мощно, что у меня по коже табуном пробегаются мурашки.
Смесь туалетной воды с древесными нотами и хвоей, и еще он сам. Не могу описать, что именно. Как будто кожа, подпаленная солнечными лучами вкупе с морозным кондиционером для белья.
- И зачем только приперся? – тихо спрашиваю, позволяя себе дерзость – едва коснуться губами холодной кожи на шее.