хохот Прохор снимает с моей ноги цепь. Но я не чувствую облегчения. Наоборот, страх окутывает меня с ног до головы, лишая сил на любое сопротивление. Да и бесполезно. Мы выходим из леса. Солнце падает за горизонт. И с ним уходит последняя надежда на спасение. Зачем я отдирала пластину? Зачем тащилась к лесу? Хотела выгадать время. Но рыцарь с мечом не приехал защитить и увезти от похитителей. Я медленно бреду к месту своего заточения. Парни меня пихают. Кто-то из них шлепает по попе. Но я уже ничего не чувствую, кроме отвращения к самой себе. – Веселее! – кричит Прохор. Он лихо перескакивает через хлипкий заборчик, хотя ворота совсем рядом. Ограда заваливается, и Прохор падает вместе с ней. Его друзья на секунду замолкают. Но, видя, что он смеется, превращая все в шутку, тоже заливаются диким смехом. Я стою, опираясь на ворота. По мне так пусть резвятся. Чем дольше, тем лучше, отодвигая страшный момент. Как я буду жить после того, что случится? Эта мысль снова забирается мне в мозг. Как женщины живут после насилия? «Никак, – стучит в голове, – никак, никак». Внутренний голос сливается с голосами парней. Они опять начинают меня пихать и толкать. Надо идти дальше. Но я спотыкаюсь и падаю. – Господи, ты просто какая-то кобыла покалеченная! – фраза вызывает очередной приступ хохота. – Давай, возьми себя в руки. Осталось чуть-чуть. Не на руках же тебя вносить в дом. Давай, сама-сама. Топай! Я пытаюсь подняться. Они смотрят на меня, как в цирке. Улюлюкают и показывают пальцем. В ушах звенит. Странный такой звук. Уцепившись за створку ворот, наконец встаю. Вдали, на фоне серого неба я вижу фары машин. Звук – это полицейские сирены. – Блин же, а! Черт подери! – ругается рядом Прохор. – Как они узнали, где мы? – Может, они не за нами? – с надеждой говорит другой. – Не ее ищут?

Глава 17. Надя

Глава 17. Надя

Но машины явно едут к нам. Я не верю в спасение, которое происходит так неожиданно. Слезы снова катятся из глаз, и я оседаю обратно на землю. Мне хочется бежать к полицейским, кричать: – Я здесь! Заберите меня отсюда, скорее! Но продолжаю сидеть, всхлипывая, пока меня не поднимают чьи-то сильные руки. – С тобой все в порядке? Хочется пошутить: как в американском фильме – «Are you ok?». Нет я не «окей». Хотя по сравнению с тем, что могло случиться в ближайшие часы, конечно, – лучше некуда. – Нужно вызвать скорую? – Глеб смотрит на меня с беспокойством в глазах. – Нет-нет, просто я устала, – я опираюсь о его руку и смотрю, как парни пытаются убежать от полиции. Они разбегаются в разные стороны. Прохор даже умудряется вскочить на мотоцикл. Но ехать и бежать им особо некуда – вокруг машины с мигалками, блокирующие выезд. – Слезай давай! – слышится окрик. – Урод, слезай, я сказал! К Прохору идет крупный, грузный мужчина. – Отец, ну ты ж уладишь… Прохор не успевает договорить и получает мощную оплеуху – даже отскакивает из-за силы удара. – Улажу?! Да-а-а, я улажу. Завтра же подпишешь контракт. Силу некуда девать? Там найдут ей применение. И всех твоих дружков захватишь с собой. – О, нет! Я пацифист! – кричит скрученный полицейскими парень со шрамом. – Мы обсудим твою позицию в другом месте, – припечатывает отец Прохора. – А пока мы сделаем все официально, и ты с дружками проведешь ночь в отделении. – К врачу тебе точно не нужно? – переспрашивает Глеб. – Шеф, я бы отвез малявку на обследование, – к нам подходит Михалыч. – Вы посмотрите на нее. Ссадины, синяки… Мало ли. – Со мной все в порядке. Да, мне нужно принять душ. И, наверное, перекусить. Это все, – я отрицательно трясу головой. – У меня обратный поезд около полуночи. Хочу побыстрее оказаться дома. – вижу их вопросительный взгляд. – Нет, со мной ничего не успели сделать… такого… Только вот на цепь посадили. – На цепь? – спрашивает Глеб, явно не веря своим ушам. – Да, именно. Уехали, а меня оставили прикованной. Но мне удалось освободиться. Впрочем, меня нашли в итоге. Но вы вовремя приехали. Я чувствую, как повисаю на руке Глеба. Говорить больше нет сил. Ни на что их нет. – Надя? Прости, мы ведем себя, как идиоты! Он подхватывает меня на руки и несет к машине. – Михалыч, едем домой! Когда Глеб ставит меня возле гелика, чтобы открыть дверь, мне кажется, я вижу отца Ксении. Не может быть! Он-то откуда здесь взялся? – Ну, Надя, вы натворили дел! – обращается он ко мне. – Я был о тебе другого мнения. Вроде, серьезная,