Анимэшка резко вскрикнула от неожиданности — костяная игла вонзилась ей в плечо, брызнула розоватая кровь.

— Сейкен раш харрикен! — прошипела Шак’ар на непонятном мне языке, явно на своем родном. Впервые слышу, как она ругается, и почему-то это кажется зловещим. Я привык, что любой игрок, будь это хоть француженка Мари, хоть инопланетянин Альфади Нари, говорит на русском языке, и поэтому неожиданно низкий голос анимэшки на родном наречии заставил меня вздрогнуть.

— Не выйдет, — ответила ей Светка на русском и засмеялась.

Ушедшая знает язык Риккини-Тена? Впрочем, с ее тысячелетним опытом немудрено.

Таинственный зверь аж запрыгал от злости, видимо, поняв, что против далерна он бессилен, и переключился на анимэшку. Однако было уже поздно — танк пришел в себя и вновь принимал на себя все удары, направленные в Шак’ар. Я продолжал поливать его из лучемета, судорожно соображая, как еще можно помочь Светке, которую вновь теснила эта странная парочка.

Решение пришло неожиданно. Вспомнился Вася Паровозов, который любил водить за собой рекордно большие составы из монстров. Поодиночке они были бессильны против него, но толпой могли навалиться, дезориентировать и если не убить, то заставить пережить несколько неприятных минут. Я без колебаний отозвал василиска и наводнил пространство боя котами первого уровня. Секунду подумав, отозвал Акакия и увеличил пушистую армию.

Орды орущих рыжих котов окружили сражающихся и начали бросаться под ноги танку и анимэшке. Светку, как моего союзника, они благоразумно обходили стороной. Против громилы коты были бесполезны — он просто давил их ногами, но вскоре количество усатых-полосатых перевалило за критическую величину, не давая танку ни секундной передышки. Толпа мяукающих маленьких чудовищ с пассивной способностью накладывать неуклюжесть прорвалась к анимэшке и почти сбила ее с ног — Шак’ар удержала равновесие или чудом, или невероятным усилием. В этот момент Светка ударила по ней каким-то тусклым, невыразительным в плане зрелищности, зато очень эффективным проклятием.

Огромные глазищи Шак’ар подернулись дымкой, нижняя губа отвисла, а сама она беспомощно сгорбилась. Теперь анимэшка смотрелась непередаваемо жалко, на секунду у меня на лице чуть было не расползлась умилительная улыбка, но я вовремя спохватился.

Шак’ар шла вперед, шатаясь и тупо вращая головой с безжизненно смотрящими в одну точку глазами. Прямо перед ней вырос частокол острых костей, совсем как до этого перед ее напарником. Но в отличие от последнего, Шак’ар была из самой настоящей белковой формы жизни — острые, а местами и зазубренные кости рвали одежду, протыкали ее тонкую кожу и застревали кровавыми обломками в плоти. Полоска жизни анимэшки стремительно побежала на убыль, но тут случилось неожиданное.