Периодически вместо тавкетисов нам попадались ничем не примечательные змеи, а пару раз мы сразились с гигантскими утками, которые передвигались на кошачьих лапах, а в клювах имели целый частокол острых как бритва зубов. Именовалась эта прелесть, явно родившаяся в чьем-то кошмаре, хищуткой, что навело меня на некоторые смутные подозрения. Не приходилось ли мне уже видеть этого монстра и заодно проименовать его?

С хищутками мы тоже справились без особого труда. Однако именно это меня и беспокоило сильнее всего. Мы шли по бесконечному коридору, встречая не самых серьезных противников, но при этом ни разу не видели ничего, похожего на боковые ответвления. Может, мы ходим по кругу? К счастью, коридор был настолько огромен и при этом так хорошо просматривался, что мы уже несколько раз убеждались: он идеально прямой. В противном случае мы обязательно увидели бы искривление стен, пусть даже легкое. Но оптимизма нам это тем не менее не прибавляло. Кстати, и что делают сейчас все остальные игроки? Точно так же бродят в поисках непонятно чего? И что будет, когда мы с кем-то из них столкнемся?

— Та-ак!.. — многозначительно проговорил Паша.

— Что такое? — спросил я.

Остальные с любопытством посмотрели на алкааста.

— Мне показалось… — Паша сперва смутился. — Да нет, кажется, это так и есть — коридор сужается.

Вскоре мы убедились, что Паша был прав. Расстояние от стены до стены теперь уменьшалось на глазах, а узенькая полоска неба над нашими головами превратилась в едва заметную щель. Заметно потемнело и даже, по ощущениям, похолодало.

— Все будет хорошо! — бодро утешал нас пушистик. — Куда-нибудь да выйдем!

— Если честно, с детства не люблю лабиринты, — внезапно сказал Паша.

— Это почему? — поинтересовался я. Оказывается, у беспринципного лучника, не побоявшегося стать алкаастом, засадив себе паразита в глаз, была своеобразная фобия.

— В парке аттракционов был лабиринт, — охотно начал делиться Паша, что меня сразу немного расстроило — видимо, придется выслушивать целую историю. — Меня родители пустили туда одного, и я заблудился. Он еще зеркальный был… Я думал, с ума сойду, честное слово.

— Ерунда, — махнул рукой Борис. — У меня Дашка в детстве очень любила карусели, а я их и раньше терпеть не мог, и сейчас, в общем-то. А дочь как помешалась на них одно время… Как-то поехали на колесе обозрения, потом пошли мороженое есть. Пяти минут не прошло — слышим вопли, грохот страшный. Я обернулся, смотрю — колесо рухнуло. Я еще подумал, так только в кино бывает.

— Ух ты! — вырвалось у Паши. — И жертвы даже были?