— Чего уставился? — с подозрением в голосе спросил Кнуд. — Конс-таа-нтин?..

Мой псевдоним оказался для него настолько сложным в произношении, что санорец даже заикнулся.

— Извини, — улыбнулся я. — Просто замерз, вот и задумался.

— Садись на полку, — строго сказал Кнуд. — Вон там, от стенки откидывается. И деньги переводи.

Открыв меню обмена, я заплатил смешному еноту обещанные сто пятьдесят кредитов, и тот, неожиданно подобрев, даже помог мне откинуть жесткую проволочную скамью, на которой, похоже, возили багаж, а не пассажиров. Усевшись по возможности удобно, я решил еще немного почитать о Саноре и ее жителях, а потом внимательно изучить мои обновленные навыки. Благо времени, судя по всему, у меня теперь в избытке. И все же был у меня вопрос, который очень хотелось прояснить.

— Кнуд, — обратился я к своему новому знакомому. — А почему вы остановились?

— Сразу видно, что ты из теплых миров, — ответил за Кнуда его напарник. Пощелкав тумблерами, он вновь запустил пропеллеры и теперь выводил сани на разгон. — Мы всегда останавливаемся, когда видим одинокого путника в снегах.

— Даже если это враг? — решил спросить я.

— В первую очередь он — одинокий путник в снегах, — строго ответил Кнуд. — И лишь потом друг или враг. Мы так живем.

Я уважительно промолчал. С точки зрения большинства жителей Содружества, санорцы были странными. Но в то же время их отличала по-настоящему благородная черта — как и наши сибиряки, они знали, что такое зимний холод в ледяной пустыне. Вот поэтому Кнуд и его соратник, Датц, и остановили свои аэросани, когда увидели одинокую дрожащую фигурку. Интересно, а если бы я умер без возможности выйти? Так бы и лежал на снегу, глядя в голубое небо, пока через три часа не активировалась бы возможность воскрешения? Бррррр. Может быть, спросить моих спасителей от ледяного ада про блокировку выхода? Нет, наверно, пока не стоит — едем и едем, лучше постараюсь найти информацию сам. И я продолжил изучать статьи о Саноре.

Лета в нашем привычном понимании на этой планете не было нигде, даже в районе экватора. Самая высокая зарегистрированная температура была на отметке плюс пять по Цельсию, а в среднем в ареале царил жуткий для тех же, к примеру, риккини холод — минус двадцать, а то и минус тридцать-сорок градусов. Да что там риккини — я сам, хоть и вырос в средних российских широтах, такой мороз не любил и считал чем-то из ряда вон выходящим. Особенно если учесть, что в минус тридцать у нас уже отменяли уроки в школе.

— Сто пятьдесят второй уровень, — прервал мои изыскания Кнуд. — Давно играешь?