А ведь за эти последние месяцы Алесе наверняка приходилось трудновато. Всё же Василий отсутствовал дома три с лишним месяца. Она уже тогда была в положении, когда её мужа в начале февраля нежданно забрали в армию. Весь февраль Василий проходил боевую подготовку на полигоне неподалёку от Горького. И почти сразу же, как бы и нежданно, второго марта нагрянула война с Финляндией. Что делать, шёл не менее грозный, чем прежние, тысяча девятьсот сороковой год. И по радио постоянно передавали, и в газетах часто выдавали плохие новости, и одна тревожней другой. Хоть мужчина в нескольких своих письмах так ни разу и не упомянул, что находится на войне, но женское сердце ведь не обманешь. Хоть особой цензуры на этот счёт и не было. Просто другие, в том числе и горьковчане, служившие и вместе с ним, много чего интересного о нём своим близким написали. Все видели, как умело Василий воевал. Запросто по «сарафанному радио» могло дойти. И, как оказалось, дошло. И уж ранение скрыть было невозможно. Жаль, конечно, но не повезло ему под самый конец, ранили… Что же, пришлось полтора месяца лежать в окружном военном госпитале в Ленинграде, а теперь отпустили домой на долечивание. Чай, дома, и стены помогают. А тут у него ещё такие милые и любимые женщины!
Как только, наверное, не переживали мама Ганка и особенно Алеся, за время отсутствия в доме их сына и мужа? Им ведь ещё и до последнего времени на работу ходить приходилось. Но теперь Алеся уже второй день находилась в декретном отпуске. И отлично себя чувствовала. Хорошо, что и мама Ганка безотлучно находилась с ней рядом. Точнее, и она ходила на работу, на пару с невесткой. Правда, уже успела, недельки две назад, перевестись со склада в отдел технического контроля, контролёром некоторых деталей, хоть и не самых сложных, для паровозов. Точнее, это её начальство перевело, за добросовестную работу и достаточную квалификацию. И в ОТК сильно не хватало умелых работников. В общем, считай, что и повысили. К тому же, с начальством просто так не поспоришь, да и не надо было, раз доверили более ответственную работу. Если честно, других таких работниц и не нашлось. Что делать, пока сильно не хватало в СССР грамотных людей. Но мама Ганка, хоть и не так хорошо, грамотой, пусть больше и на польском языке, владела. А теперь она уверенно освоила и русский язык.
С другой стороны, и откуда только у простой деревенской женщины, уже в возрасте, взялись нужные умения? Мама Ганка, никогда в жизни с такой техникой, как паровозы, не сталкивавшаяся, за короткое время успела освоиться в таком сложном производстве и заработать заслуженный авторитет. Она, конечно, сами паровозы целиком не проверяла, но вот что касалось некоторых деталей для них, то, видать, справлялась неплохо, раз находилась на хорошем счету. Чем заслуженно и гордилась. И Василий был сильно рад за свою маму и тоже горд. Так и есть — она и есть его здешняя мама, и самая настоящая и любимая! Лучше и не бывает! И мама Ганка явно полюбила Василия, хоть как, уже своего сына, и он отвечал ей самой настоящей сыновей любовью и готов был любить и почитать всю жизнь. Мам не выбирают, они даются свыше!