— Да, меня зовут Ляо, да-а… старый Ляо… — старичок мелко закивал.

— Позвольте представиться — дон Педро Рамирез, журналист из Бразилии. Я слышал о вас… Дело в том, что я озабочен пошивом нового плаща. Зима заканчивается… И вас отлично отрекомендовали.

— Благодарю за добрые слова, уважаемый господин Рамирез. Но вам лучше обратиться к подмастерьям моего заведения, сам-то я кройкой и шитьем уже не занимаюсь, рука не та и глаза почти не видят…

— Всенепременно обращусь, благодарю! — произнес дон Рамирез, — Но не подскажите, когда им будет удобно принять заказ?

— Можно сегодня, сразу после одиннадцати часов. Но, впрочем, ведь завтракать я уже закончил, так что если желаете, пойдемте ко мне, и я лично прослежу за снятием мерок, да и фасон подберем вам из парижских или нью-йоркских вариантов, — рассудил старичок.

— Буду весьма вам признателен.

Китаец подозвал официанта, расплатился по счету и направился к выходу из ресторации. Дон Педро последовал за ним.

— Вы, по-видимому, недавно приехали, благоприятна ли была ваша дорога? Удобно ли устроились в нашем прекрасном городе? — интересовался старичок.

— Третьего дня прибыл из Харбина, поселился в доходном доме на улице Семеновской, окна с видом на Транссибирскую магистраль, очень удобно, спасибо.

Мирно беседуя, они подошли к заведению Ляо и поднялись в его кабинет на втором этаже. Бразилец сел в кресло, поправил складку брюк, выставив носки новеньких туфель.

— А теперь раздевайтесь, будем снимать мерку! — суетился старый Ляо.

— Прекратите же, Хаттори-сама[75] . Вы, конечно, более чем убедительны, вам бы на театре играть, но не стоит увлекаться. Мне вот интересно, вы хорошо спрятали настоящего Ляо? — спокойно осведомился дон Педро.

Старик распрямился. Его горб чудесным образом исчез, а лицо разгладилось. Седой парик с косичкой он положил на стол рядом с собой, и теперь никто не дал бы ему больше сорока лет. В узких кругах тай-са Фуццо Хаттори имел хорошую репутацию. В том смысле, что только самоубийца желал бы заиметь его себе во враги. Он тонко усмехнулся:

— В свое время на все вопросы будут даны ответы. Ответ, полученный несвоевременно, не дает удовлетворения.

— Молчание — это способ говорить неправду, — парировал гость.

— Молчание и есть молчание. Оно — золото. А язык «дан человеку, чтобы скрывать свои мысли». Что привело вас во Владивосток, друг мой?

— Я собирался отправиться пароходом в Лондон, но не успел. Началось… У русских могут быть вопросы ко мне, — поморщился «бразилец».

— Еще бы, в прошлом году мы с вами весьма плодотворно… пообщались, — улыбнулся Хаттори, — правда тогда вы были подданным Португалии. Хотя это не важно. Как поживает глубокоуважаемый мистер Фотергилл? Здоров ли?