Винс замешкался, не решаясь на столь серьезную меру… А вот Бастард быстро просек ситуацию и рубанул своего помощника чуть выше запястья кинжалом, перед этим плеснув каким-то составом на лезвие. Похоже, нечто вроде кровоостанавливающего, обеззараживающего и заживляющего в одном флаконе. Алхимики, они горазды на такие штуки, это я уже успел понять. Вспомнить ту же Эйлинарру, ту самую девушку-кошку, с которой довелось сражаться в паре.

Все, пора! Воздух и так уже на грани того, чтобы стать ловушкой для всех нас. Этого йолкол и ждут, не особо-то и напирая, не желая рисковать всех меры, как они это себе представляют. А вот облезть вам и неровно обрасти! Не выйдет.

Тянусь с помощью сконцентрированной энергии к самым глубинам того, что скрыто у меня в душе — печати, которую поставили на мне силы вечного и неуничтожимого Хаоса. Сложно пробудить то, что привыкло взаимодействовать лишь с серьезными сущностями, а простых магов обычно просто подчиняло. Этакая расплата за дерзость, за самонадеянность. Я про истинный Хаос, а вовсе не про его тени, слабые эманации истинной первостихии.

Но нет, шалишь… Опора на саму печать, на Спираль, что сейчас притаилась в одном из карманов, на те накопители силы, кто я прихватизировал при посещении мира-тюрьмы, где был заточен Лофт.

Есть… Все помещение в мгновение ока затягивается непроглядным туманом. Отказывает не только зрение, но и слух, обоняние, блокируется и магическое восприятие реальности. Думаю, что и йолкол сейчас чувствуют себя точно так же, как и мои соратники-союзники. Сам же я… худо-бедно, но кое-что различаю.

Вот из тумана проглядывает нечто, отдаленно напоминающее Преддверие Хаоса; вот на фоне соткавшейся тьмы появляется саркастическая ухмылка… Нет, ты не улыбка от Чеширского котяры, ты напоминание о Шуте, о том, что его любопытство может мимолетно коснуться любой точки Веера Миров.

Вспышка, где переплетаются алое и черное. Тихий, но оглушающий звук, который не стремится наружу, а отражается от стен, заполняя помещение отголосками, причудливым эхом, меняющимся и завораживающим. Ароматы горького миндаля и степного разнотравья, столь несочетаемые, но все же оказавшиеся способными проникнуть друг в друга на зависть любому безумному парфюмеру.

Все… все как и прежде, только нет и следа йолкол. Нет и следов пробоя, как бы это ни показалось странным большинству тут присутствующих. Ошеломленные наемники… Но один из них, Феррис, нуждается в помощи, так что ошалелое состояние двух остальных не может длиться вечно. Вот и отлично, пусть сделают все возможное. Хотя восстановить руку точно не получится — паутина йолкол слишком уж серьезная штука.