В той же структуре ОТУ КГБ есть НИИАИ — научно-исследовательский информационно-аналитический институт, занимающийся внедрением ЭВМ и созданием автоматизированной системы информационного обеспечения для Комитета. И у Юрия Владимировича уже год вызревают определённые планы насчёт нового задания для института, ибо детско-взрослый разум хранит в себе многие тайны иных грядущих десятилетий, в том числе и именно по тому профилю. Не одним товарищам Шокину и Пролейко использовать знания по ЭВМ и ПО для них…

А незадолго до Олимпиады Юрий Владимирович позволил себе сделать кое-что, что можно считать «личным пожеланием»:

Да… Высоцкий. К которому благоволил не только сам Юрий Владимирович. Да и слушали многие из Политбюро. И Брежнев тоже, хоть от некоторый вещей и кривился. А у Косыгина вообще целая коллекция записей песен поэта есть и даже пел Высоцкий лично тому на даче Предсовмина.

Сейчас, после лечения от наркозависимости (которое то ли даст итог, то ли нет и на которое, с привлечением нескольких имевших влияние на поэта личностей того с трудом отправили), Высоцкий был буквально выпихан к его же приятелю Вадиму Туманову — туда, в тайгу, на золотые прииски. Со словами и напутствием, сказанным Юрием Владимировичем поэту тет-а-тет:

— … Владимир Семёнович, у вас больше поклонников, чем вы думаете. Но от того, от чего вы лечились, вы загнётесь скорее, чем от кляуз недоброжелателей. Вдохните запах тайги, спойте снова для старателей и возвращайтесь. Просто пойте дальше… и пишите… как пишется и что вам самому пишется.

Как ему показалось, Высоцкий что-то хотел тогда сказать в ответ. Возможно, даже нелицеприятное. Но сдержался, поблагодарил. И отправился туда, куда порекомендовали.

Вот такое «личное» свершил Председатель Комитета и теперь всё было в руках судьбы и самого поэта. Хорошо, если год или два, с его то образом жизни, Высоцкий и проживёт.

Желанию подарить тому лишние пару лет жизни (за которые тот, может напишет и споёт ещё пару шедевров) поспособствовало то, что «Свидетель», когда-то, ещё Пичугину, рассказал про смерть Высоцкого во время Олимпиады-80.

А позже, когда решились более срочные дела, Козельцева, по личной просьбе Председателя, выспросила дополнительную информацию у «Свидетеля», разговорившегося на эту тему:

«…Мама, фанатеющая по песням Высоцкого, очень ругала Марину Влади в 1987-м или 1988-м за нарисованной той образ Высоцкого — гения-нарика в книге о нём. А позже, выяснилось, что Влади была права…»

«А для меня Высоцкий, кроме запоминания на слух популярных звучащих сейчас повсюду песен, начался с фильма „Баллада о доблестном рыцаре Айвенго“, куда войдут те песни, которая наша советская цензура прирезала в „Стрелах Робин Гуда“. В 1983-м фильм в кино смотрел. До сих пор помню, какой „клюв“ был на шлеме Айвенго…»