Услышал от неё новый, применительно с советскому сельскому хозяйству термин -контрактация. «Тогда», в первой жизни, как-то сие пролетело мимо меня.

За «контрактацией» скрывалось обычная сдача колхозами и совхозами определённой сельскохозяйственной продукции государству, которое напрямую, без каких-либо посредников закупалось по им же установленным ценам и в установленные сроки.

А после, во время телефонной беседы с Пролейко, получил некое разъяснение:

Снова на пальцах и коротких, доходчивых фактах, «неутомимый электронщик», осведомлённый о многом, происходящем в нашем рабоче-крестьянском государстве, наконец разъяснил мне то, что и в будущем я понимал слабо:

Его речь постулировала следующее:

На 1980-й год примерно чуть больше половины колхозов, и совхозов страны по являлись убыточными. Причина сего была ясна всем — низкие закупочные цены, большие издержки и текущие расходы колхозов и совхозов.

В прошлом, 1983-м году ситуация, по словам Пролейко, значительно улучшилась — государство сделало комбо «2 in 1» (и это лично мне стало ясно только сейчас):

а) повысило закупочные цены на сельхозпродукцию

б) повысило розничные цены на продовольствие и промтовары (а ранее — на импорт), чтобы компенсировать затраты в бюджете

Для населения, конечно, второе — не айс. Но для колхозов и совхозов стало значительно лучше — рентабельность повысилась, и государство перестало хотя бы частично покрывать само же их убытки. Плюс внедрили дифференцированные надбавок по агроклиматическим зонам. Растить в той же Пермской области — совсем не то, что на Кубани.

В моей голове сформировался вывод, что осуществление реформ всё же имеет некий план. За почти год, прошедший после повышения цен, в стране значительно снизились проблемы с «дефицитами» даже в хуже снабжаемых областях.

Мерзко, но факт — если денег не хватает, то приходится выбирать, на что тратить в первую очередь, а не бегать в очередях.

Недовольство очередями, блатом, дефицитом сменилось жалобами населения на цены и безденежье, что подталкивало самых активных и «деловых» крутится и пробовать себя в кооператорстве.

Голоса в эфире донесли, что Боннер разрешили выехать за границу. А её блаженно-гениальный муженёк остался тут. Похоже мученицы и «жертвы режЫма» из неё не будет. Свалила, ну и фиг с ней!

А вот второе, прилетевшей от заграничных голосов (свои обошлись короткой и запоздалой заметкой на неприметном месте в «Правде») было неприятней:

17 мая на военно-морской базе в Североморске случилась крупнейшее ЧП после окончания ВОВ — пожары и взрывы на складах базы нанесли огромный материальный ущерб. Голоса пару дней спустя донесли подробности: