Камень-закладка, с фотографиями «вундеркинда», входящим в библиотеку с ограниченным доступом, остался лежать за известным деревом в парке, дожидаться того, кого за ним пошлёт Гебхардт.

* * *

Конец сентября 1984. Посольство США в Москве. «Зона безопасности» посольства. Помещения резидентуры ЦРУ. Глава московской резидентуры ЦРУ Карл Гебхардт.

Агент наотрез отказался встречаться лично, но сбросил в закладке пару фотографий.

Ценное наблюдение. Похоже, правда… — «Лаборатория 31» использует в своей работе юного гения. Многогранная личность к тому же оказался этот… «Иван Вяткин». Пишет программы для советского электронного чуда — игровой приставки, не уступающей лучшим западным образцам…

Ржавая и догматическая коммунистическая система, видимо с подачи какого-то из авторитетных в глазах партийных и/или комитетских функционеров учёных, провернулась.

И отмеченное юное дарование задействовали внутри секретного научного института КГБ!

Какие-то внутренние махинации, малопонятные людям за пределам советской системы? Чей-то отпрыск… кого-то влиятельнейшего в их табели о рангах? Но зачем?

Ребёнок-гений реально работает над политическим прогнозами? К тому же, имеющими тенденцию сбываться? Пигузову придётся напрячься, но попытаться достать больше сведений. Латинская Америка — это хорошо, но их направление намного важнее, и что там (кому?) уходит из этой Лаборатории в коммунистические/комитетские верха по США и Европе. Это намного интересней знать. Или всё же… наполовину реальный талант, наполовину — протеже… отпрыск кого-то… уровня Политбюро, пристроившего родственника на тёплое местечко?

Всё же — какой бред приходится проверять!

Карл даже для себя не мог определиться насчёт отношения к тому, что принёс Пигузов.

То, что в структуре Комитетского института есть лаборатория (с личным составом в виде комитетских, достаточно молодых, и, судя по всему, интеллектуальных служак плюс некий юный гений), занимающаяся анализом политических тенденций (и, работающая параллельно огромной структуре того же советского академического Института США и Канады) — факт. Удивительный, но факт.

Стоят ли усилия, потраченные на риск раскрытия Пигузова и уже случившуюся высылку из СССР одного из дипломатов, работавших на резидентуру, того, что скрыто в Лаборатории 31?

Решай он сам этот вопрос, Карл, наверное, всё же отказался бы от дальнейших попыток.

Но в Лэнгли (возможно, даже с подачи кого-то из Вашингтона?) похоже, зацепились в забавные сведения.

Или… им просто интересна политическая кухня советских верхов и всякие «мелочи».