— Она или издевается, или тупая, или одно из двух, — пробормотал Гай и принялся ожесточенно готовить ужин.

Вяленое мясо поджаривалось на деревянных шампурах, картошка, чисто вымытая и завернутая в фольгу, ждала своего часа под толстым слоем углей. Булькал котелок, над которым витали сладковато-пряные ароматы. Гай ковырял кусок деревяшки ножом, бездумно придавая ему очертания корпуса корабля.

— Пахнет потрясающе! — она уже вытерлась и даже успела надеть штаны и обтягивающую майку. — Я миллион лет так не сидела, с тех пор, как Крюгер возил нас к своей маме на Кармарен.

— У Крюгера есть мама? — хмыкнул Гай.

— Не вяжется с его образом, да? Милая женщина, вполне себе в здравом рассудке и с отличным чувством юмора. У нее домик в глуши. Лес, речушка, и никаких признаков цивилизации. Тебе бы понравилось!

— Мне бы понравилось… Мне бы понравилось, если бы ты села рядом со мной и попробовала вот это и вот это, — он дал ей в одну руку шампур с мясом, в другую — полную кружку. — У пиратов тут была неплохая коллекция вин, правда, я ее здорово опустошил в свое время.

— Это что, глинтвейн?

— Ну да, тебе после купания стоит согреться, — он снял куртку и накинул ей на плечи.

Это был довольно дурацкий жест: ее верхняя одежда висела тут же, на руле скутера, но…

Они молча сидели у костра рядом и пили пряный глинтвейн и ели пышущую жаром картошку и мясо с румяной корочкой. Эби придвинулась поближе, и парень не стал отстраняться: какого черта?

— Ты твердый, как камень, Гай, — сказала она и потыкала ему пальчиком в плечо. — Напряжен, как готовая к удару пружина. Хочешь, я сделаю тебе массаж?

— Просто массаж? — глянул ей в глаза парень.

Девушка поправила непослушную прядь волос:

— Просто массаж, — опустила глаза, нещадно покраснела и добавила: — Пока.

— Мне миллион лет никто не делал массаж, — сказал Гай.

Он млел и плавился от нежных и одновременно сильных движений девичьих рук, лежа на туристическом коврике. Это было прекрасно, черт возьми! Внутри парня боролись два противоречивых желания: закрыть глаза и расслабиться, поддаться сладкой истоме или перевернуться на спину и прижать девушку к себе, несмотря ни на что.

Эбигайль отстранилась раньше, чем он решился действовать.

— Пожалуй, достаточно… Я ведь не железная, могу и…

— Что — могу? — он резко сел.

— Ну…

Он не дал ей договорить и обнял. Поцелуй был долгим, и отпускать ее совершенно не хотелось, но вдруг он пальцами левой руки ощутил нечто чужеродное: под копной волос на затылке девушки, в той самой трогательной ложбинке. Гай даже дернулся от неожиданности.