меня. — Одевайтесь тепло, девочки, там весьма прохладно. Это то же самое, что на улице

гулять.

Тина просияла и сразу написала сообщение своим парням. А потом убежала переодеваться. Я

нехотя тоже пошла одеваться. Что поделать — приютила сестричку, нужно за ней присматривать,

не так долго и осталось. Стоило подняться на крышу, ощутила, как меня начало немного трясти.

Сразу списала на холод и постаралась прогнать тревогу. Крыша и правда походила на ухоженный

парк. Тут было несколько жильцов, в том числе и несколько мамочек с колясками.

Нас уже ждали. Тина едва сдержала себя, чтобы не кинуться в объятья к своим парням. Они

ответили улыбкой на её улыбку. Сразу отметила, что бортики у крыши прозрачные, и по большому

счёту тут хороший вид на город. Как раз некоторые жильцы им и любовались. Тина о чём-то

щебетала с парнями. Мои тоже поздоровались, я как-то тихо промямлила приветствие и прижалась

к Нику.

Меня всё сильней начинало колотить от страха. И это явно не страх высоты. Постаралась

разобраться в своих чувствах. Прикрыв глаза, погрузилась в воспоминания. Точнее — в один

короткий монолог няни на крыше. Тот период жизни, когда только начала ходить, и было больно

в ногах, больно от поведения матери, которая посоветовала заткнуться и терпеть боль.

— Могу помочь тебе покинуть этот мир, — сказала тогда няня на крыше. — Твои родные выдохнут

с облегчением, избавившись от обузы.

Я поняла, почему меня трясёт: это боль от предательства. Потому что нянюшка тогда подвела

её к краю и сказала:

— Вот край, видишь, наверное, тут другая энергия. Я могу поднять тебя, и ты полетишь вниз.

Боль быстро закончится. И я наконец-то выполню свои обязанности. Ну что, помочь?

— Нет, — сказала тогда испуганно Анита, а в душе разлилось разочарование.

Единственный человек, на которого она могла положиться, хочет, чтобы она умерла.

Получается, она её не любит, а просто терпит.

— Анита! — позвал меня Ник и легонько потряс. — Не погружайся в прошлое!— Пойдёмте

домой, — сказала хрипло. — Мне тяжело находиться на крыше.

На удивление все легко согласились. И дома парни могли обнять Тину, и никто на них с

осуждением не смотрел. Мои мужья лишнего им не позволят, но дома они чувствовали себя

свободней.

— Тин, что ты помнишь про нянюшку?

Сестра удивилась вопросу.

— Крайне странная бабка была. Показательно добренькая при взрослых. Если можно, не буду про

неё говорить. Про мёртвых как бы плохо говорить — невежливо.

— А давно она?

— Пару лет уже. Как бы ты хотела день рождения отметить?

Задумалась и задала ответный вопрос сестре:

— А как ты с сёстрами обычно отмечаешь?