Сказать, что он был ошарашен, значит не сказать ничего.

В гетто!

Проникая в сознание ведьмы, Ярга ожидал увидеть совсем другое. Он готовился узнать, что могущественные древние цивилизации полностью исчезли, вымерли или сгорели в грандиозных войнах. Не удивила бы его информация о том, что они покинули совершенный мир Земли и блуждают во Внешних мирах, периодически предпринимая попытки вернуть себе былое могущество. Но гетто?!

Запереть себя в границах мегаполиса и… ничего не предпринимать?! Трястись над соблюдением «режима секретности», не пытаясь взять под контроль тупых полуживотных? И они считают себя наследниками величественных империй, неудовольствия которых боялась вся Вселенная?

Они?!!

«Они… Да, они».

Ярга улыбнулся.

Первый шок прошел, ущемленная гордость перестала причинять боль, пришло время обдумывать дальнейшие действия.

«Они выродились. Потеряли волю. Позабыли о ярости, которая вела их вперед. Что ж, тем лучше…»

Разумеется, Витольд задержался у Власты.

И даже сделал ей завтрак: кофе, свежевыжатый апельсиновый сок, булочки и джем. И отнес ей в постель. И поел вместе с ней, сидя на кровати, смеясь над шутками и просто улыбаясь, глядя в зеленые глаза ведьмы.

Они не торопились расставаться. Ундер никуда не спешил, Власта позвонила в Зеленый Дом и договорилась, что задержится. А потому гостеприимный дом в Сокольниках Витольд покинул примерно в час дня. Отказался от предложения Власты подбросить его на машине, попрощался и медленно направился к ближайшей станции метро, размышляя о том, как странно все сложилось.

Как непонятно.

Ненависть к людам и навам никуда не ушла, не стала глуше, продолжала грызть его изнутри. Ненависть разума, рожденная болью потери Оскара, болью за болезнь матери и потухшие глаза отца. Рожденная ужасом, который он пережил в ночь Лунной Фантазии. В ненависти был смысл, она дарила цель.

При этом он провел восхитительную ночь с Властой. А теперь ехал проверить, не случилось ли беды с сумасшедшей колдуньей.

И в голове Ундера не укладывалась мысль, что он способен убить их. Прелестную и очень одинокую девушку. Несчастную, потерявшую все старуху. Ни одну из них.

Не сможет.

Всей его ненависти не хватит, чтобы поднять на них руку.

«Сила это или слабость?»

Как выяснилось, старая кляча жила довольно далеко от Павелецкого вокзала, и дотащить до дома грузное тело оказалось непростой задачей. К сожалению, поглощенный своими мыслями Ярга пришел к этому выводу не сразу, а лишь оказавшись на мосту через местную речушку и почувствовав, что вновь обретенная оболочка начинает задыхаться.